Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 50

Я едва успела приноровиться к ритму жизни в Роже-ле-Гард, приучить Летимию к своим бесконечным “занятиям каллиграфией” и нащупать хоть что-то, из чего можно было составить план, как оказалось, что нужно включать в этой во все новую переменную. А ведь письмо де Шойену не написано, у меня еще нет денег, которые Изольда обещала выручить у модистки, да и платья для нашего с Идель перевоплощения остались у нее. Но хуже всего то, что я не выяснила точное время отбытия дилижансов. Без этого любой мой план — это лишь замок из песка, а тут еще и Одриэль...

“Спокойно, Элиза, — приказала я себе. — Вдруг он не препятствие? Вдруг сводный братец сам не в восторге от маменькиных интриг и перспективы стать родственником короля таким сомнительным путем?”

Если Одриэль окажется союзником? А вдруг?

Меня насторожило еще кое-что: стоило Летимии сообщить эту радостную новость, как Идель, едва скинув плащ, исчезла так мгновенно и бесшумно, что я даже не заметила момента ее ухода. Ее что-то напугало? Или кто-то…

Этьен, тяжело покачиваясь от выпитого в Сен-Мало кастарильского вина, направился прямиком в трапезную. Летимия проводила его коротким, полным ледяного презрения взглядом, но промолчала. Видимо, приезд сына заставлял ее мыслить исключительно позитивно, и она не хотела портить себе настроение скандалом.

Мачеха цепко ухватила меня за локоть и защебетала:

— Я велела накрыть ужин на нас четверых! Одриэль так хотел тебя увидеть, Элиза, что даже отказался от отдыха с дороги!

— Я тоже буду рада его видеть, матушка, — ответила я, сдержанно улыбнувшись.

Сам Одриэль ждал нас у дверей трапезной. Молодой человек, лет на пять, наверное, старше меня, вернее, старше Элизы де Бриссанде. Он выглядел воплощением столичного шика: камзол из плотного темно-синего сукна с искусной серебряной вышивкой, белоснежный кружевной воротник, такой широкий, что кружево слегка свисало по бокам с его плеч, и высокие сапоги из мягкой коричневой кожи.

Он был похож на мать. Тот же прямой нос и холодные темные глаза. Одриэля можно было назвать красавчиком. Наверняка, кружит головы при дворе.

— Элиза! — воскликнул он, но тут же осекся, склонившись в изящном поклоне. — Сьера де Бриссанде…

Он протянул руку. Я замешкалась, с некоторой задержкой сообразив, что не пожать же он мне руку собирается. Я вложила свои пальцы в его ладонь для поцелуя, немного смутившись.

— Сьер да Мантьер.

Одриэль коснулся губами моей руки и негромко рассмеялся. Летимия тут же вмешалась:

— О, нет, дорогая! Ты, должно быть, забыла. Одриэль носит фамилию своего покойного отца. Он сьер де Роже.

— Прошу прощения, сьер, — быстро проговорила я. — Мы не виделись с самого детства. Видимо, память подвела меня.

Он искренне улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

— Совершенно не вижу в этом вашей вины, сьера. Называйте меня по имени. Так будет проще и вам, и мне. Позвольте мне проводить дам к столу, раз уж я здесь единственный настоящий кавалер.

Он бросил красноречивый взгляд на Этьена, который уже грузно опустился в кресло и тупо разглядывал пустой кубок.

В голове у меня щелкнуло. Роже-ле-Гард. Сьер де Роже. Поместье принадлежало Одриэлю, а не Летимии или Этьену. Выходит, мои опекуны живут здесь лишь милостью Одриэля? Это объясняло их лихорадочное желание возвыситься за мой счет.

Но была и другая мысль, не дававшая мне покоя. Вглядываясь в черты Одриэля и слушая его голос, я ощутила странное дежавю. Я уже видела его. Где? Когда? Стоило мне попытаться ухватиться за ускользающее воспоминание, как оно рассыпалось, оставляя лишь смутную тревогу.

Ужин был роскошен по обычным меркам Роже-ле-Гард. На стол подали запеченного в травах фазана, нежное рагу из кролика в белом вине и блюдо с кучей разнообразных сыров. Летимия явно расстаралась. Ну еще бы, приехал истинный хозяин Роже-ле-Гард, ее возлюбленный сын.

Этьен что-то бурчал о вине, которое после кастарильского казалось ему кислым.

— Дороги к побережью совершенно размокли, — Одриэль небрежно отпил из кубка. — И дела мои в Ла-Мортисе затянулись дольше, чем я рассчитывал. Суда из Кастарильи задерживаются из-за штормов, а таможенные пошлины растут с каждым днем.

— О, милый, Ла-Мортис всегда был гиблой дырой в это время года, — отозвалась Летимия, подкладывая сыну лучший кусок птицы. — Главное, что ты успел до нашего отъезда в столицу.

Одриэль повернулся ко мне, и его взгляд стал таким мягким и заботливым, что я едва не поддалась его обаянию, напрочь забыв о какой-либо бдительности.

— Как вы чувствуете себя здесь, сьера Элиза? Готовы ли вы оставить эти хмурые стены ради блеска столицы?

— Я с нетерпением жду поездки в Вальмонри, — я улыбнулась. — Это кажется мне прекрасным сном.

— Элиза слишком долго пробыла в стенах эклисарии, — вставила Летимия. — Она почти ничего не знает о дворцовом этикете. Я как раз подумывала выписать для нее наставника из столицы, чтобы он обучил ее манерам, пока шьются платья. Но боюсь, мы так не успеем до зимы.

— Блестящая мысль, матушк. Но почему бы не поехать в Вальмонри, и уже там устраивать уроки этикет?