Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 52

Поздняя осень постепенно сдавала позиции наступающей зиме. Лужи затянуло серым хрупким льдом, а ветки деревьев теперь были закованы в прозрачную броню и жалобно звенели на ветру. Природа буквально кричала мне: торопись, времени почти не осталось.

Прогулка по саду Роже-ле-Гард сейчас не приносила никакого успокоения. Рядом со мной шагал Одриэль. А под лифом я прятала два исписанных листка, которые ни в коем случае не должны были попасть ему в руки.

С письмами я не расставалась ни днем, ни ночью с того момента, как мне удалось написать и спрятать их. Перед сном я положила их под подушку, а утром, одеваясь, убрала под лиф платья. Благо, одеваться мне помогала Идель. И никому больше письма не попались на глаза.

И вот сейчас я вынуждена была прогуливаться в обществе своего сводного брата, человека, который уже убил меня один раз. Не думаю, что ему что-то помешает сделать это во второй.

Одриэль был улыбчив, вежлив, обходителен, даже мягок. Сьер де Шойен, к примеру, вел себя со мной совсем иначе. За время нашего с ним знакомства, я с трудом вспомнила два эпизода, где он выказал какое-то ко мне расположение, если можно так выразиться. Но я бы сейчас предпочла его компанию, даже пусть без светской беседы.

Очень смутно, но я ощущала то же самое, что и Идель, рядом с Одриэлем де Роже. Тревогу и какое-то невидимое давление. Потому и кузину на эту прогулку я с собой не позвала. Зато в пяти шагах позади нас мерно топала Марта.

— К чему эта излишняя строгость, сьера Элиза? — с усмешкой спросил Одриэль, когда я позвала служанку сопровождать нас на этой прогулке. — Неужели вы думаете, что в собственном саду вам может что-то угрожать в моем присутствии?

Он тогда улыбнулся своей самой мягкой обаятельной улыбкой.

— Речь не о доверии, сьер Одриэль, — ответила я. — Просто неприлично молодой сьере находиться наедине с мужчиной, даже если он ее сводный брат. Мы ведь не хотим, чтобы в Вальмонри о моих манерах поползли дурные слухи еще до моего приезда?

Одриэль лишь хмыкнул, но спорить не стал. И вот теперь мы шли по замершему саду втроем. Присутствие Марты придавало мне немного уверенности. Пока ее широкая тень маячила за спиной, я чувствовала себя в относительной безопасности. Однако молчание Одриэля затягивалось. И я никак не могла понять, о чем именно он хочет поговорить “по душам”?

— Подожди нас здесь, Марта, — бросил Одриэль служанке, не оборачиваясь.

Он указал мне на широкую, просматриваемую насквозь главную аллею.

— Она будет видеть нас отсюда, но не услышит того, что предназначено только для ваших ушей, сестрица.

Я заколебалась, но деваться было некуда. Мы отошли к старой беседке, чья крыша поросла сухим, колючим мхом. Одриэль остановился и повернулся ко мне. Ветер трепал полы его темно-синего расшитого золотой нитью камзола. А я поплотнее запахнула плащ.

— Я знаю, что именно произошло с вами в эклисарии, — произнес он.

Внутри меня все рухнуло. Кровь прилила к щекам, а потом застучала в висках. Неужели он понял, что я узнала его?

— Вы потеряли дар, — продолжил он, — и теперь лишены магии. Полностью. Ее вырвали из вашей души. Удивительно, что не повредив ее… Во всяком случае, повредив не критически…

Как мило с его стороны не упомянуть ни Орден, ни ритуал, подумалось мне. Эта мысль была таким, истерическим смешком в моем сознании. Вслух же я сказала:

— Так и есть. Орден лишил меня дара, места, которое я считала домом и людей, которые были мне близкими долгие годы. Но… я уже смирилась и научилась с этим жить.

— Смирились? — он прищурился. — А хотели бы вы вернуть все это? Стать той, кем были рождены? Чародейкой с даром и силой? Вы ведь учились магии в эклисарии. Если я не ошибаюсь, это и была основная причина, почему вас туда отправили в детстве. Чтобы вы научились управлять своей силой и овладели даром. Столько лет на это было потрачено… а теперь, все в пустую, Элиза?

О чем он говорит? Я смотрела на него немного удивленно. Какая-то часть меня, та самая, что рыдала в спальне Шато-де-Шойен от понимания, что потеряла все и в этом мире и в том, готова была его слушать.

— В такой ситуации, пожалуй, любой сделал бы все, чтобы вернуть утраченное, — проговорила я медленно.

— Да, — Одриэль кивнул, — если бы у умалишенных или мертвых оставались желания.

Я промолчала. Перед внутренним взором предстали остекленевшие глаза Кларины. Мертвый взгляд, с которым я встретилась едва очнулась в эклисарии.

— Это невероятно! Выжить после такого и остаться в здравом уме, — продолжал он, подходя на шаг ближе. — Обычно тот, кто теряет дар так резко, либо погибает в считанные секунды, либо сходит с ума.

— Мне об этом уже говорили люди герцога Орвельского, — ответила я.Кажется вышло довольно резко. Разговор начал меня нервировать. — Скажите прямо, сьер Одриэль, чего именно вы от меня хотите? Да, я хотела бы вернуть дар. Но я научилась жить без него. О чем вы? Я не умерла, не сошла с ума по стечению обстоятельств. Но объяснить это я не в силах…

— Речь не о том, чего хочу я! — перебил он меня, улыбнувшись. — Речь о том, чего можете захотеть вы. Если узнаете, что дар можно вернуть.

В памяти всплыли слова де Шойена. Орден научился вырывать дар из души чародея, заключать его в амулет и использовать на свое усмотрение. Противоестественная магия, ужасная по самой своей сути. Он что хочет предложить мне нечто подобное?