Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 57

Комната, которую Блезари де Шойен забрал под личный кабинет на время пребывания в Вальмонри, встретила Ольену хаосом. Это было непривычно. Герцог Орвельский всегда уделял внимание порядку на рабочем месте, полагая, что это позволит ему и дела держать в таком же порядке. Однако обычно первое больше зависело от второго. И если случался кризис или что-то непредвиденное, то и все вокруг монсеньора теряло упорядоченность.
Вот и теперь на массивном дубовом столе громоздились стопки донесений, сломанные перья и исписанные и смятые листы.
В кабинете герцог был не один, и вошедшие застали конец разговора. По всей видимости секретарь не подумал, что он может быть конфиденциальным. А де Шойен не запирал дверь, ожидая тех, за кем он послал.
— …Пока не прошли обозначенные Его Величеством пятнадцать дней, не думаю, что стоит беспокоиться, — говорил собеседник герцога, направляясь к выходу. — Ваш король знает свою страну чуть лучше, чем вы, сьер де Шойен. Он не заблудится.
Это был сигнор Мануэль Альмуния, кастарильский аристократ, официально выполнявший сейчас функции посла Кастарильи при дворе Фалланса. Он же являлся ключевым союзником Энрика да Эрти, и молодой некоронованный монарх, к вящему неудовольствию и раздражению де Шойена, доверял конкретно этому кастарильцу едва ли не больше, чем самому герцогу, посадившему его на трон. Как подозревала Ольена, из-за того, что сьер Энрик да Эрти изначально на трон этот не претендовал.
С этими словами сигнор Альмуния слегка кивнул де Шойену. Герцог, сидевший в кресле с непроницаемым выражением лица, ответил ему таким же коротким, холодным кивком. Сьер де Наренси тут же почтительно склонился перед кастарильцем, уступая дорогу. Ольена и Эльг Леви, замершие у порога, слаженно и безупречно опустили головы, как того требовал придворный этикет. Альмуния окинул вошедших мимолетным взглядом и бесшумно покинул кабинет.
Такое пренебрежение осторожностью самим кастарильцем лишь подчеркивало, на каком тонком льду сейчас балансирует де Шойен. Король сбежал, кастарильцы вежливо иронизируют, а канцелярия стоит на ушах.
Целительница сделала шаг вперед, сгорая от любопытства: какое же известие от Элизы де Бриссанде послужило причиной для срочного вызова мага, притом что де Шойен, похоже, не считал необходимым скрывать разговор с кастарильским союзником и его тему.
Герцог хмуро кивнул вошедшим. Проводив взглядом закрывшуюся за послом дверь, он обернулся к секретарю:
— Сьер де Наренси, распорядитесь, чтобы за людьми сигнора Мануэля установили более плотное наблюдение.
Секретарь почтительно поклонился и торопливо покинул кабинет. Герцог потер переносицу.
— Не хватало еще после того, как мы разберемся с серыми, заиметь проблемы с Кастарильей, — хмуро бросил он в пустоту. Затем его острый взгляд переместился на Ольену. — Как вы считаете, мэтресса, будет ли да Эрти заигрывать с кастарильцами и дальше? Или все же поставит на первое место Фалланс?
Ольена посмотрела на герцога с легким изумлением.
— Я не настолько хорошо его знаю. Скорее даже вообще не знаю. Я не росла с ним в одном замке, — ровным тоном ответила она.
Важное замечание, заставившее де Шойена недовольно хмыкнуть.
Целительница же, немного подумав, сочла нужным добавить:
— Но в чем-то этот кастарилец прав. До того, как после переворота в голову Его Величества пришла здравая мысль покинуть Фалланс, он почти два года провел с какой-то... хм... бандой наемников-авантюристов. Так что он и в самом деле знает Фалланс лучше вас, монсеньор.
Де Шойен снова бросил на нее раздраженный взгляд. Напоминание о бурном прошлом молодого короля всегда так действовало на герцога. Слишком самостоятельный король — это неудобно.
Он резко повернулся к Леви и протянул ему развернутый лист.
— Проверьте, мэтр, кем это писалось, когда, находился ли писавший под принуждением. Все, что можно выяснить, — жестко приказал герцог.
Эльг Леви разложил листок на столешнице и сосредоточенно создал первую структуру, потом еще одну, и еще... Полупрозрачные печати плавно опускались на бумагу. Чернильные строчки под их воздействием вспыхивали ровным белым пламенем на мгновение, тут же гасли и снова загорались.
После того как первая структура полностью растаяла, Леви уверенно кивнул де Шойену:
— Письмо, безо всяких сомнений, написано именно сьерой де Бриссанде. Отпечаток личности ровный, виден в каждом слове.
Затем маг ненадолго замолчал. Он скрупулезно наслаивал новые контуры, хмурился и вглядывался в сияющие линии. Лишь когда последняя печать погасла, он выпрямился и проговорил:
— Нет никаких признаков того, что письмо написано под принуждением. Сьера торопилась, чего-то явно опасалась, но писала совершенно искренне. Написано от двух до пяти дней назад. Точнее сказать нельзя. Письмо все время было при ней, словно она носила его в руках все время с момента написания до отправки два дня назад.
Ольена подошла ближе, заглядывая Леви через плечо, и с любопытством спросила:
— И что там такое?
Вместо ответа де Шойен, к удивлению целительницы, сам протянул ей листок, на котором были выведены строки:
“Я, сьера Элиза де Бриссанде, дочь сьера Жиля и Изоры де Бриссанде, совершенно добровольно и пребывая в здравом уме, заявляю о своем полном отказе от любых обязательств и притязаний, вытекающих из факта моей прежней помолвки с Энриком да Эрти. Настоящим подтверждаю, что, несмотря на то, что в жилах моих, урожденной де Бриссанде, течет кровь древнего императора Варелиуса, я навсегда отрекаюсь от любых прав и притязаний, связанных с данным родством.”
И подпись: “Элиза де Бриссанде”.
Ольена оторвалась от чтения и удивленно посмотрела на де Шойена.
— Разве это не хорошо, монсеньор? Сьера де Бриссанде явно последовала вашему совету и отказалась участвовать в каких-то интригах да Мантьеров буквально на стадии их зарождения. Это же прекрасно?
Шойен посмотрел на нее тяжелым взглядом и ответил:
— Да, это прекрасно. Но есть кое-что еще.
На втором листке, который де Шойен молча пододвинул целительнице, красовались всего две строки, написанные той же торопливой рукой:
“Одриэль де Роже связан с Орденом. Он был в эклисарии в тот день”.
— Де Роже?!
— Де Роже бывает при дворе, — мрачно отозвался Шойен. — Скользкий тип, но до сих пор никаких подозрений относительно него ни у кого не возникало. Это может быть очень серьезным обвинением. И огромной проблемой для нас… Мэтресса Илле, ответьте мне как целитель. Вы ведь наверняка видели Одриэля де Роже здесь, в Вальмонри?
Ольена на мгновение задумалась, перебирая в памяти лица многочисленных придворных щеголей.
— Я никогда не ощущала ничего подозрительного относительно этого человека, монсеньор, — качнула головой она. — Но я и никогда не общалась с ним лично или близко. Уж точно не так, как с тем лже-кастарильцем в Остеле. Могу сказать одно: если бы он хоть раз пронес во дворец или даже в саму столицу что-то из магических атрибутов Ордена, это бы заметили. Кроме меня и мэтра Леви в Вальмонри хватает и целителей, и магов.
— Это говорит лишь о том, что он чертовски осторожен, — подал голос Леви, невольно прижимая к себе руку с затаившимся в рукаве крысом. — Серые умеют прятаться когда надо.
— Подозрения сьеры де Бриссанде в любом случае необходимо проверить, — отрезал де Шойен, встав с кресла и принявшись мерить комнату шагами. — И есть еще кое-что, о чем вам стоит знать. Сама сьера де Бриссанде воспользовалась «Синей лентой», чтобы передать это послание. Сразу после этого она… сбежала. Мэтресса Лидия сообщила, что она направилась куда-то на север. Это наводит на мысль, что сьера де Бриссанде была в своих подозрениях полностью уверена.
— И что теперь ей, вероятно, грозит опасность со стороны Ордена, если де Роже поймет, кто его раскрыл, — закончила за него Ольена.
— Мы будем с этим что-то делать? — прямо спросил Леви, переводя взгляд с одного листка на другой.
— Я думаю на время воспользоваться советом сигнора Альмунии, — медленно произнес герцог. — Мы потратим эти пятнадцать дней, пока отсутствует Его Величество, на то, чтобы досконально проверить сьера де Роже и осведомиться о судьбе сьеры де Бриссанде. А для этого нам необходимо посетить Роже-ле-Гард. Для начала. И вы оба будете мне там нужны…