Маргинал. Архипелаг

Глава 13

– Что за крики?

– Декс и Вольт. Вечно они что-то не могут поделить.

Снова пронес ложку мимо рта. Химера засмеялась и аккуратно вытерла мне щеку. За последние две недели я привык к ее голосу, он мне больше не казался страшным. Когда я спросил насчет ее внешности, Химера сказала, что она невысокая и не очень красивая, но для меня она была прекрасным ангелом.

– А ну вернись, я с тобой еще не договорил! – едва слышный крик превращается в вопль. Удары, женский визг, хохот, в общем, приятное разнообразие в скудной на мирные события жизни свободников.

– Давай я тебя покормлю.

– Нет, Хим, я должен сам учиться.

– Упрямый ты. И гордый. Аристократ!

Она сладко зевнула и вернулась в свое кресло. Руки мне развязали, однако к запястьям прикрепили стальные цепи, достаточно длинные, но надежные. В туалет водили десять раз в день. Что ж, гуманно. Только вот моя жизнь ограничивалась площадью кровати и редкими походами в соседнюю комнатку. Зрение утрачено навсегда, тело болит от недостатка движения, и вдобавок все вокруг меня ненавидят. Химера, Пол и док единственные, кто не желают моей смерти (в любом случае, явно). Впервые за все мои двадцать пять лет существования в этом мире, статус аристократа играет не на моей стороне.

– Почему не ешь?

– Как-то перехотелось.

– Может, я все-таки тебя покормлю? А самостоятельно попробуешь в следующий раз.

– Нет, дело не в этом. Я хочу поговорить с Полом.

– Он сам придет, когда посчитает нужным.

– Мне нужно знать правду. Он намекнул, что это мы убили тех людей в центре. Но это неправда! Я видел трупы, и я никогда не сделал бы такого с мирными жителями!

– Ну конечно, а метро?

– Нам нужно было уничтожить анархистов. Они взяли в кольцо наших людей, убили и их, и гражданских. Причем с особой жестокостью.

Химера молчала. Мне показалось, что она мне не верит. Или знает что-то, что мне неизвестно.

– Пожалуйста, мне больше некого попросить!

– Я не могу, Сэм, не могу! Честно. Пол сказал, чтобы я была рядом с тобой и помогала. Но я не имею права идти к нему и требовать аудиенции.

– Хим!

– Мне нужно выйти.

Так я остался в мрачном одиночестве, а ведь раньше наслаждался моментами, когда мог побыть наедине со своими мыслями. По моей просьбе Химера описала комнату: невысокий потолок, серые ободранные стены, кровать посередине и маленькое кресло. Если добавить слепоту, то получается своеобразная тюрьма с элементами психического воздействия. Не говорю уже про цепи. Когда-нибудь они точно атрофируют кисти. В мое безрадостное царство позволено входить трем людям, остальные же с удовольствием порвут меня на куски. Остается только гадать, зачем меня спасли.

Дверь тихонько хлопнула. Стараюсь не подавать виду, что заметил. Беру тарелку и продолжаю есть. Смешок. Мужской. Это точно не Пол. Мальчишка пятнадцати-семнадцати лет. Стоит слева от кровати примерно на расстоянии вытянутой руки. Зрения я лишился, только вот годы тренировок шрамами отпечатались в голове. Ничего не вижу, но отчетливо представляю картину.

Парень явно думает, что остался незамеченным. Медленно обходит кровать по кругу, но я слышу его легкие шаги. Вдалеке послышался крик. Декс с Вольтом по-прежнему выясняют отношения. Они, наверно, как Орэл и Коул, постоянно шутят, прикалываются, что часто приводит к ссорам, но на самом деле собранные и сильные. Мысль о братьях сдавила голову обручем боли. Я никогда не увижу этих придурков, которые все детство доставали меня.

Не выдерживаю давления и перехожу к активным действиям:

– Рад, что кто-то пришел разделить мое одиночество.

Сам удивляюсь своему голосу. Такой ровный, спокойный, словно разговариваю со своим другом в довольно непринужденной обстановке. На парня это произвело впечатление.

– Ты же слепой?

– Но не глухой.

Он вновь начал обходить. Сначала я растерялся, потом услышал его дыхание. Странно, но слух обострился до предела.

– Не задень кресло, пожалуйста.

Моя осведомленность настолько ошеломила парня, что он все-таки врезался в кресло и упал. Подскочил, и я почувствовал его ярость в смешении с любопытством. Он ненавидит меня, но я ему интересен.

– Ты сверхчувствителен. Как тебе это удается?

– Выколи глаза и узнаешь.

– Прекрати выделываться, – издевательский смешок начинает переходить в гневную тираду. – Ты – калека, причем прикованная цепями. Нравится? Здесь тебе самое место. Правильно ребята сделали, что толку тебя убивать? Разве это принесет успокоение? После всего, что ты сделал, будешь гнить! Гнить!

Сорвавшись на визг, он подошел ко мне и ударил в лицо. Больно, конечно, но по сравнению с кулаками Коула – массаж. Пусть выговаривается, если от этого станет легче.

– Понял, буду гнить. Как тебя зовут?

– Рот закрой! Это не твое дело!

– Лет тебе сколько? Пятнадцать будет?