Маргинал. Архипелаг

13.1

– Сэм, как ты?

– Мой старший братец недавно одним ударом отбил мне селезенку. Жуткая боль. А этот мальчишка... Считайте, размял затекшие конечности.

Пол засмеялся. Снова его гипнотизирующий смех. Неважно, теперь он не отделается от меня.

– Все меня обвиняют в той бойне в центре. Но это вы убили мирных жителей и нашу часть! Когда мы приехали, повсюду валялись останки, и эта кровь не на моих руках.

– Ты прав. Эта кровь не на твоих руках. Но и не на наших.

– О чем вы?

– Сэм, ты всего лишь командуешь частью, но не ведешь в бой армию! Банально, конечно, сравнивать войну с игрой в шахматы, но очень понятно. Все великие полководцы руководствуются принципом «малой крови во спасение». Жертвуешь пешкой – выигрываешь партию.

– Хотите сказать, Вессо отдал приказ убить часть? Но зачем? Там ведь были наши лучшие бойцы, аристократы!

– Хороший вопрос. Зачем убивать своих людей? Может они узнали что-то такое, за что их быстро убрали? Или же, хотели поднять ваш боевой дух, вселить в вас ярость и стойкую ненависть к нам. Или оправдать этим взрыв метро. Вариантов много, и среди них есть правдивый. Поверь, мы не стали бы уничтожать свой город, своих родных и близких. Я не стал бы убивать свою дочь. Даже не знаю, где лежит ее тело.

Боль в голосе Пола отрезвила меня. Вессо действует в интересах государства, и этим все сказано. Наш уклад стоит превыше всего, Реста пойдет на любые преступления, лишь бы сохранить порядок и свою власть. Но можно ли доверять человеку, которого я даже не вижу? Который является моим врагом.

– Запомни, если хочешь найти правду, ищи там, где все будут искать в последнюю очередь. То, что кажется однозначным на первый взгляд, на самом деле запутанно и многогранно.

Дверь закрылась. Вновь тьма и одиночество. В словах Пола прослеживается логика. Я могу допустить, что Реста отдала приказ уничтожить свою часть и обвинить в этом анархистов. Погибло всего лишь сто наших, до мирных жителей ей нет дела. Нас задели за живое: до сих пор не могу без дрожи вспоминать жуткую картину в центре. Одно дело просто застрелить, а другое – изувечить трупы. Все сходится, но вот кто исполнял этот приказ? Министерские подразделения? Смертники?

С другой стороны, Пол может лгать, специально сеять во мне сомнение. Он знает кто я, что для меня значит государство, и пытается сломать мой дух. Вполне возможно, что это анархисты устроили бойню, а теперь он хочет уверить меня в обратном. В этом есть множество преимуществ. Например, если ему удастся настроить меня против Вессо, я буду полезен в качестве двойного агента.

Или же анархисты что-то не поделили со свободниками. Может, свободники перешли на нашу сторону? Или просто не успели эвакуировать гражданских? Анархисты решили любой ценой расправится с нашей частью, и воюющих сторон оказалось три? Путаница, суматоха, мирные жители опять же…

Чем больше я думал об этом, тем дальше уходил от истины. Последовав совету Пола, я строил всевозможные гипотезы, одна глупее другой. Некоторые, наоборот, казались гениальными, но разбивались о малейшие несостыковки. Мне не хватало информации, я упускал что-то важное. Иногда во снах я видел какой-то предмет, он казался мне чрезвычайно важным, но утром не мог его вспомнить. День тянулся за днем, и я все глубже увязал в собственных теориях. Химера приходила редко, пыталась поговорить со мной, но я не мог сосредоточиться на разговоре. Я отдалялся от нее, сходил с ума от собственного бессилия.

В один из вечеров, когда мне страстно хотелось повеситься, пришел док. Он долго расспрашивал о моем самочувствии, об ощущениях, снах. Разумеется, меня это насторожило, и я старательно умолчал о некоторых симптомах. Например, иногда в глазах полыхало, белый ослепительный свет, и снова мрак. Либо ко мне возвращается зрение, либо мой мозг получил серьезные повреждения. Становиться умственно отсталым инвалидом не хочется, но после разговора с Полом я никому не доверяю. Док вколол мне какое-то лекарство и, даже не попрощавшись, ушел.

Осознавать свои ошибки и признавать их публично – сущая мука. Как бы я не пытался противостоять родительскому воспитанию, но гордыня в крови у любого аристократа. Лежа в этой холодной комнате, провонявшей дымом и медикаментами, на жесткой кровати, я размышлял о своем будущем. Судя по тем обрывкам разговоров, что я слышал, и настроению Химеры, анархисты проигрывают. Реста не остановится, она разрушит Ролакр до основания, но не позволит укорениться власти свободников. Соответственно, когда они будут уходить, меня убьют. Нет смысла оставлять меня в качестве заложника: моя жизнь стоит жизни тысяч людей, но не самого государства.

Я совершил огромную ошибку, когда вернулся за Энди. У меня не было оснований думать, что он остался в зоне поражения. В итоге сам попал под ударную волну, и теперь моя жизнь зависит от воли врага. Этот враг смог сломать меня внутренне, сомнениями подточив мою веру в государство. Я сижу в цепях, глубоко под землей, и скоро сюда придет наша армия. Увы, я этого не увижу. От меня останется маленькая кучка пепла, и мой брат даже не узнает, что он ходит по моим останкам. Живое воображение услужливо нарисовало эту картину, и я едва не завыл от ужаса.

Нет, я не умру подобным образом, не стану дожидаться собственной казни. Я сделаю по-другому. Только сначала нужно дождаться Химеру. Извинюсь перед ней (да, я, аристократ, признаю, что был идиотом). Заодно узнаю кое-что.