Маргинал. Архипелаг

Глава 14. ЛИММА

Мне нужно сосредоточиться, но поток мыслей уводит слишком далеко от химии. Впервые после попытки анархистов захватить власть, нам разрешили выходить на улицы, посещать школы. Комендантский час не убрали, но никто и не выйдет по доброй воле из дома после семи вечера.

Собрались все классы выпускников, пишем пробный тест. Через полмесяца будет первый экзамен. Я же, вместо того, чтобы сконцентрировать внимание на листе с заданиями, прилагаю все усилия, чтобы не посмотреть в сторону Майка. Нам нужно поговорить, но я примерно представляю последствия разговора, и от этого становится тоскливо. Не выдерживаю, и украдкой смотрю на него.

Он изменился. После того, как неформалы помогли повстанцам, каждый, кому нравился их стиль, быстро изменил внешность. Майк подстриг волосы и избавился от серьги в носу. Даже оделся по-другому. Непривычно видеть его таким, словно он стал другим человеком.

Ладно, вновь пытаюсь окунуться в мир химических элементов и мерзких реакций. Чтобы было понятно, объясню: эти элементы – искусственные, разработанные человеком (но созданные явно на основе природных). Если копнуть глубже, все в нашем государстве – искусственное, творение рук рода людского. Кислород, продукты, вода, бумага, небо, даже ветер ненастоящий.

Немного помучившись, я все-таки смогла правильно ответить и сдать работу. Ребята, весело переговариваясь, выходят из огромного кабинета. Стараюсь плестись в хвосте, ведь после того, как мой отец едва не погиб, и его лично отметила в своем выступлении Реста, я стала знаменитостью. Даже Вероника Круччи вежливо поздоровалась со мной утром, поинтересовалась самочувствием папы. Не легче было отделаться от трещотки Мэри Мориссон. Она хорошая девчонка, но я не могу ни с кем общаться.

Майк подошел к окну и остался там, хотя проходящие ребята регулярно его задевали. Вероника приостановилась, попыталась найти глазами меня, но толпа невыносимо удачно вытеснила ее на лестницу. Не понимаю, какое ей дело до нас? Почему люди так любят совать нос в чужую жизнь, когда с каждой секундой теряют свою?

На ватных ногах подхожу к своему другу. Он по-прежнему смотрит в окно, и словно не замечает моего присутствия. Сто раз репетировала свою речь, но в решающий момент слова намертво застряли в горле. Я не смогу сказать это.

– Какое противное небо, не находишь?

Голос Майка был непринужденным и безмятежным, но он догадывается, что я хочу сказать. Не знаю, с чего я так решила, но уверенность достигла ста процентов. Я чувствую это.

– Майк...

– Не надо, пожалуйста, все, что ты скажешь, будет лишним.

Мне бы хоть капельку его спокойствия.

– Полностью с тобой согласен.

– Откуда ты знаешь, о чем я хотела поговорить?

– Я сам думал о том же. Так будет правильно. Наша дружба не может продолжаться в нынешних условиях, это слишком небезопасно для нас.

Еще пять минут назад хотела сказать ему то же самое, но слышать эти слова от Майка ужасно больно. Он был моим первым и единственным другом, понимал меня, делил со мной тайны.

Майк пристально посмотрел на меня:

– Знаешь, я вернулся домой. Через неделю мы уезжаем в пятое государство.

К такому я не была готова, хоть он и говорил об этом раньше. В глазах предательски защипало.

– Это наша последняя встреча. Прости, если расстроил тебя. Ты замечательная, и у тебя все будет хорошо. Не возвращайся в прошлое, не думай о будущем. Живи настоящим.

Он отвернулся, но продолжал стоять рядом. Словно ждал чего-то. Разумеется, нужно подобрать слова, попрощаться, только слишком это сложно. Каждый, кто терял близкого человека, поймет меня сейчас. Майк хочет еще что-то сказать, но не решается. Возможно, будет лучше, если он промолчит. Он уедет, а его слова останутся со мной навсегда, будут терзать, напоминать об этой боли. В этом заключается ужаснейшее свойство человека: мы запоминаем лишь то, что причиняет нам страдания.

– Не замыкайся в себе, пожалуйста.

Все-таки выдавил из себя эту фразу. По правде говоря, я уже замкнулась, и не собираюсь больше давать людям возможность пробиться сквозь свою броню. Я сделала непоправимую ошибку, когда подружилась с Майком.

– Ты меня слушаешь?

Мой взгляд встретился с его, и я почувствовала невыносимую тоску.

– Так не честно.

– О чем ты?

– Сам знаешь. Ты показал мне другую жизнь, а теперь уходишь.

От досады кусаю губу, но слова сказаны. Меньше всего на свете я хотела озвучить их. Непрошенные слезы снова пытаются прорвать оборону моего равнодушия. Майк знает, что я чувствую, ему самому тяжело, но я уже не смогу просто так отпустить его. Сейчас я выскажу все, что накипело, а потом буду жалеть.

– Разве ты этого не хотела?

– Не так.

– Лимма, не мучай меня. Это неизбежно, от меня ничего не зависит. Я должен уехать.

Без удивления замечаю, что глаза у него тоже на мокром месте.

– Наша дружба была нашим сокровищем, пусть такой и останется. Забудь, что именно нас объединило, но не смей забывать, что мы сделали друг для друга.