Маргинал. Архипелаг

26.1

Однако желающих сразиться не оказалось. Солдаты отводили взгляды, даже парень притих. Латес и другие командиры подошли к трибуне. Сэмерс напряженно следил за их приближением, но я чувствовал, что он не боится.

– Что ж, нам предстоит во многом разобраться, – хрипло сказал Рыба. – Я поверил вам потому, что люди начали умирать на моих глазах. Совет будет расформирован, его члены – казнены. Хоть уже погибло достаточно невинных, виновные должны за это ответить. Но мальчишка, пусть даже аристократ, здесь ни при чем. Эта война началась слишком давно, что бы можно было обвинять тех, кто воевал за свою правду.

При этом Латес смотрел мне прямо в глаза, и я видел, что меньше всего на свете он хочет находиться здесь.

– Мы должны оповестить Архипелаг о случившемся. Также нужно найти тело бывшего сенатора. И похоронить погибших. А пока Асмодей отнесет тело министра в лаборатории, так как госпиталь поврежден, – осмотрев мою окровавленную форму, он добавил: – Все, кто получил ранения, также отправятся в лаборатории. Больше никто не погибнет из-за этой бессмысленной войны!

Солдаты расступились, образовывая живой коридор. Каждый смотрел на мертвую женщину, на аристократа, которого раньше считали врагом, на меня, демона Асмодея, убийцу их лидера. Все они были подавлены, в их взглядах читалось непонимание.

Брус шел сзади, словно прикрывал мою спину. Я, не оборачиваясь, произнес имя «Берк», на что мой друг ответил: «Все хорошо». Вновь входя в здание Министерства, я ощущаю неприятную дрожь. Это место забрало у меня столько же, сколько и родной город, разъеденный токсинами.

– Куда нам? – жалобно спросил раненный парень, которого я помнил еще несуразным кучерявым подростком.

– Шесть этажей вниз, – устало ответил один из командиров.

– Лаборатории так глубоко под землей!

– Это еще не глубоко, – многозначительно усмехнулся Брус. – Оказывается, здесь же и находятся тюрьмы! Всего в Министерстве восемь этажей под землей.

Несмотря на пережитый ужас, даже я хотел увидеть это чудо. Министерство, так восхитившее меня, когда я смотрел на него снизу-вверх, продолжает раскрывать свои многочисленные тайны.

– Ну что? Долго еще?

Никто не ответил, но парень и не горел желанием услышать ответ: беспрестанно болтая, он пытался успокоить нервы. «Судя по всему, – прошептал Сэмерс, – несильно его ранили». Мне тоже так показалось. Вполне возможно, что он специально увязался за нами, чтобы лишний раз не ходить среди трупов, а увидеть легендарную твердыню государства.

Когда дверь лифта открылась на шестом этаже под землей, мы все невольно затаили дыхание. Невысокие потолки были разукрашены фресками. На них изображались страшные катастрофы, пожирающие Землю; люди, корчившиеся в муках. Далее по коридору, по которому мы шли, были изображены всевозможные орудия пыток и пытаемые мужчины. Дальше люди изображались все меньше и меньше, будто символизируя демографическую катастрофу, но тут мы вышли в холл, круглый потолок которого напоминал купол.

– Это силовое поле, – негромко пояснил Сэмерс. – Возрождение.

Действительно, купол чудовищных размеров был разделен на три части: серую, желтую и коричневую, подобно цветам неба. Здесь уже не было мелких уродливых людей в кандалах, а наоборот, сильные, с расправленными плечами, высокие мужчины и женщины, которые символизировали конец упадка и начало новой эры.

– Это то, что вы у нас отняли.

Я повернулся на голос, и увидел в углу избитого связанного мужчину. Мне он не показался знакомым, но Сэмерс удивленно воскликнул:

– Док! Что случилось?

Не говоря ни слова, он кивнул в противоположную сторону.

– Когда я говорил, что все хорошо, – вздохнул Брус, – я имел в виду, что он жив.

Берк сидел на полу спиной к нам. Перед ним лежала Росси. Ее остекленевший взгляд упирался в потолок, и я не сдержался, посмотрел наверх. Изображенная женщина с печальными глазами Матери смотрела прямо ей в глаза. Мне стало невыносимо тоскливо, словно я потерял еще один кусочек души.

– Она призналась, – неузнаваемым голосом прохрипел Берк. – Я шел сюда не за тем, чтобы убивать ее. Я хотел, чтобы она подтвердила свою невиновность. Но она сказала, что даже если ей и выпал бы второй шанс, она поступила бы точно так же.

Я хотел сказать что-то, что бы облегчило его боль, но в голову не пришло и слова утешения.

– Отпустите меня!

Связанный мужчина умоляюще смотрел на Сэмерса, и я решил, что лучше пока разберусь с ним.