Маргинал. Архипелаг

26.2

– Кто ты такой?

– Меня зовут Декурион.

– Это имя анархистов!

– Мой отец из Архипелага.

– Что же делаешь здесь? – подозрительно спросил Брус.

– Моего отца схватили, но рассказали правду. Он согласился, что министерство право, и решил им помогать.

Я обернулся к своему другу:

– Он пытался тебе помешать?

Берк отрицательно помотал головой:

– Сбежать.

– Я не воин! – с возмущением отозвался Док. – Тем более, все, за что я сражался с наукой, вы уничтожили одним нажатием кнопки.

– В таком случае, твоя жизнь не имеет больше смысла, – издевательски скривился пришедший с нами парень.

– Нет! – резко крикнул Сэмерс. – Он спас мне жизнь, еще в Ролакре, когда меня схватил Пол.

– Кто, прости?

– Какой-то ваш лидер.

Мы с ребятами переглянулись.

– Как он выглядел?

– Не знаю, Док ввел мне сыворотку, и я ничего не видел. Но у него был завораживающий голос.

– Есть один Пол, – задумчиво произнес кучерявый парень, – но он не может разговаривать. Лет двадцать назад ликвидаторы напали на его стоянку, а ему и другим детям выжгли языки.

Тут до меня дошло:

– Это был Таурус! Я лично изготовил ему когда-то маску, менявшую голос.

– Да, это он! – воскликнул Док. – Высокий мужчина с карими глазами.

Надо признать, я и не подозревал о том, что Таурус находился в самом эпицентре военных действий в Ролакре. Он бы никогда не стал попусту жертвовать собой, так что, что бы его ни затащило туда, это было очень важным.

– Скажи, а ты знал девушку по имени Химера?

Прежде чем я успел вдуматься в заданный Сэмерсом вопрос, мой взгляд остановился на руке Декуриона. Кажется, я уже когда-то видел эти часы, только вот вспомнить не получалось.

Громкие разговоры вывели меня из задумчивого состояния: Рыба в сопровождении отряда бойцов пришел за пленными. Особо ценным оказался Док: его обвиняли в пособничестве войскам Ресты. Мужчина был явно напуган, молил о пощаде, говорил, что был вынужден так поступить. Когда Латесу надоело слушать оправдания, он приказал своим людям силой увести преступника, но Док резко упал к моим ногам и закричал:

– Помоги мне, прошу!

Мне было противно смотреть на него, но он продолжал умолять:

– Я всего лишь хотел спасти людей! Моя семья погибла ради этого, мой не рождённый ребенок. Я сам добровольно подвергался экспериментам, и все ради того, чтобы прекратить войну, спасти людей от заточения в этом государстве!

– Часто мы поступаем ошибочно, полагая, что выбрали верный путь, – я вспомнил, как позволил Лимме пойти с нами. – В любом случае, я не в силах сделать что-либо.

– Помоги!

Латес нетерпеливо кивнул, и двое военных подхватили Дока и повели к лифту. Он уже не упирался, а повернулся ко мне и выкрикнул имя, от которого мы с Сэмерсом невольно вздрогнули:

– Лимма!

– Стойте! – я с силой вырвал Декуриона из рук военных. – Откуда ты ее знаешь?

– Я лично ставил над ней эксперименты, и я знаю, что с ней случилось!

Я пришел в неописуемую ярость, когда услышал эти слова, и лишь при помощи четырех мужчин меня удалось оттащить от Дока.

– Постой! – пытался привести меня в чувство Сэмерс. – Ради Лиммы!

– Я его своими руками задушу! Неужели ты не понимаешь, это он убил ее!

– Девушка жива, – выкрикнул Док.

После его слов воцарилась нерушимая тишина. Даже Латес, лично ее не знавший, сообразил, что произошло нечто серьезное. Я же потерял чувство реальности: уже столько месяцев я жил с той мыслью, что потерял ее, как вдруг мне говорят, что она жива.

Первым пришел в себя Брус:

– Где она?

– Здесь, – поспешно заговорил Док. – В тот день мы поссорились, я покинул лабораторию, а у нее произошел срыв. Увы, сопротивленцы и без того психически нестабильны, а тут еще и продолжительное вмешательство в ее сознание. Вот Кристиана и решила испытать на ней новейшую сыворотку, чтобы заодно избавиться от Лиммы. Но девочка чудом выжила!

Берк вплотную подошел к нему:

– Значит, теперь она мертва, как и остальные жители государства?

– Нет, ее исключили из центра управления, ею больше не управляли, как ботами, но… Сыворотка по-своему подействовала на нее.

– Как именно?

Док посмотрел на меня:

– Я могу показать.

Латес не стал препятствовать, и Декурион повел нас вглубь лаборатории. Множество жутких мощных дверей угнетающе действовали на нас, и я не мог избавиться от мысли, что Лимма страдала, будучи запертой в этом аду.

– Она была здесь все это время, а я и не знал, – прошептал Сэмерс.