Марго и Моне

Глава 2

Сколько энергии хранили дорожки и липы. Иногда поздней весной или летом здесь можно встретить людей, прогуливающихся босиком. И они вовсе не сошли с ума, как думала Маргарита, когда была девушкой. Знающие люди впитывали ступнями накопленную со времен Белого города энергетику, чтобы воплотить в жизнь свои мечты.

Два дня светило солнце и Маргарита, надев фиолетовое пальто, выбирала для прогулки время, когда деревья зажигались изнутри жёлтым светом. Лёгкий ветерок трепал ветки, заставляя их переливаться. Золотой лист, кружась в танце, опустился на лацкан пальто Маргариты, когда она возвращалась домой. Ей нравилось сочетание жёлтого и фиолетового. Листочек прилип и остался на месте даже когда она, вернувшись с прогулки, вешала пальто в шкаф.

Дмитрий позвонил утром, когда будущая путешественница еще нежилась под одеялом.

— Надеюсь, не разбудил?

Маргарита зевнула.

— Ты знаешь, я не люблю разговаривать раньше одиннадцати.

— Прости, но осталось так мало времени, а ты молчишь, — голос Дмитрия стал виноватым.

— Я купила фиолетовое пальто, — Марго сделала паузу, вспоминая, как сидела, читая о Моне, и поняла, что должна поехать в магазин на Арбате.

Казалось, пальто сшито для нее. Затянутое в талии, спадающее складками до пола, с узкими рукавами, пальто казалось до удивления несовременным.

— Так ты согласна? — спросил Дмитрий.

Маргарита бросила трубку. Зная ее характер, Дмитрий не обиделся. Оделся и поехал на Сивцев Вражек. За два дня он несколько раз общался с профессором и теперь знал, что делать. Определить место, где откроются ворота. И это должен почувствовать сам путешественник.

Когда Коршунов увидел, как оделась Маргарита, он издал удивленный возглас. Фиолетовое пальто и маленькая черная шляпка с перьями казались из того времени.

— У тебя получится! — уверенно сказал Дмитрий.

— Знаю, — засмеялась Маргарита. — Я предвкушаю приключение.

Они отправились пешком по освещаемым солнцем бульварам. Когда дошли до Никитских ворот, Маргарита остановилась.

— Дальше я одна. Можешь остаться и смотреть.

Неожиданная тишина навалилась на Дмитрия. Непонятно куда делись люди и автомобили. Маргарита сделала движение рукой, словно открыла дверь и пропала. Он бросился вслед за ней и чуть не попал под машину. Водитель, обругав его, уехал. Коршунов вернулся на оживший бульвар и вспомнил, что собирался предупредить Маргариту, что время вне кротовой дыры и внутри течет в разных измерениях.

Маргарита шагнула на мостовую в тот момент, когда внутренние часы сказали «пора». Почувствовала, что летит. За спиной словно выросли крылья. Когда пришла в себя, оказалось, что стоит у витрины магазина. Её так плавно перенесли, что она даже не упала. В витрине шарфики, печатки, сумочки. Подняла глаза и прочитала: «Фернан Леви. Магазин одежды». Неужели получилось? Оглянулась. Величественно возвышался Руанский собор. Маргарита не могла отвести глаз. Собор казался розовым. Вонзаясь в голубое небо, плавились от света остроконечные шпили. Изменчивое солнце, заканчивая день, высвечивало украшения, вспыхивающие подобно драгоценностям. Маргарита не знала, сколько простояла, наблюдая, как, покорившись синеве вечера, потемнели башни. Лепной фасад приобрел фиолетовые очертания, посерел и растворился в темноте.

Молодая женщина повернулась к витрине магазина и увидела художника. Застыв с поднятой кистью в руке, он созерцал собор. Ее пронзило чувство радости, какое бывает у людей, получающих удовольствие от совместно проведенного времени. Марго вошла в магазин, но вдруг непривычно оробела, спрятавшись за манекеном, демонстрировавшем фиолетовое пальто, того же фасона как и на ней.

Перед Моне на мольбертах стояли три картины. Художник склонился над одной из них и что-то добавил. Потом долго и критически разглядывал свою работу. Воспользовавшись моментом, Марго подошла ближе и увидела почти законченную картину. Поразилась, как точно он смог передать свет.

— Потрясающе! — воскликнула она. — Я видела собор именно таким.

Моне вздрогнул и посмотрел на Маргариту. Художник казался недовольным. Ему никак не удавалось передать оттенки света, свидетелем которых являлся каждый новый день. Ночью Клоду снился кошмар: собор, вспыхивая то желтым, то красным светом обрушивался на него. Моне окинул взглядом собеседницу. Вырвавшиеся у Маргариты слова примирили его с картиной, казавшейся неудачной. Незнакомка заинтересовала художника. Изогнутые брови, мягкие карие глаза, высокие скулы. Большой рот не портил лица, а, наоборот, придавал очарование. Чёрные локоны спускались на воротник фиолетового пальто.

— А я думал уничтожить ее, — Моне показал на картину, ставшую впоследствии знаменитым «Руандским собором вечером».

— Лучше подарите мне.

— Не могу. Она не закончена.

— Вы устали. Поверьте мне, картина прекрасна. — Моне улыбнулся, польщенный ее горячностью. Снова взглянул на картину. Покачал головой, не соглашаясь с чужим мнением.

— Не составите мне компанию поужинать? — предложила Маргарита, чувствуя себя очень голодной после пережитого.

— С удовольствием, если вы чуть-чуть подождете, пока я приведу себя в порядок. Я знаю хорошее кафе недалеко отсюда. Как вас зовут?

— Марго.

— Клод, — представился художник.

— Клод Моне, — Марго получила удовольствие, — называя его полным именем. Однако в его фамилии и её имени была и общая краткость и общие буквы.

— Вы меня знаете? Откуда? Я бы запомнил такое удивительное лицо, -— художник перестал вытирать кисть и уставился на Маргариту, думая какое у неё прелестное лицо и живые глаза.

Марго кокетливо склонила голову набок.

— Пусть это будет моим секретом.

Внимание Клода Моне привлекло пятнышко возле ее воротника, похожее на листок от дерева. Он не смог противиться любопытству и, протянув руку, взял его. Начало весны, деревья в Руане были голыми. Откуда взялся пожелтевший листок? Заметив его удивление, Маргарита поспешно добавила.