Марго и сбежавший жених

В твоих руках

Теплый вечерний ветер ворошил короткие волосы, пряди мягко касались щек. Оранжевое солнце цвета спелого персика уже стремительно падало на землю. Кружка ароматного вишневого чая грела руки, терпкий пар щекотал нос, от удовольствия хотелось закрыть глаза, но делать этого не стоило, дабы не пропустить смерть светила и рождения полупрозрачного месяца.

В такой уютной атмосфере хотелось сидеть вечно. Это особенный вечер, таких выдается не так уж и много на лето. Благодаря нежному ветерку комары и мошки даже не видны, длинная льняная юбка скрывает ноги, не давая им замерзнуть, когда ветер станет не таким ласковым, остатки солнца еще еле ощутимо пригревают темную ткань.

Я сижу на широкой скамеечке находящейся на маленькой террасе у парадной двери дома. От ощущения счастья сразу появляются грустные мысли, похожие больше на страх. Мне страшно, что все это когда-нибудь закончится, сначала я сама стану мамой, потом бабушкой… Значит, у меня самой в этом будущем не будет бабушки и дедушки. Наверное, я не хочу в это будущее. Знаю, там будут свои радости и ценности, но это после стольких потерь! Я не готова к этому. Никогда не буду готова. Уверена, у людей похожие мысли.

Совсем рядом мягко, но четко зашуршала трава, я быстро краем ладони вытерла с глаз слезы и повернулась на звук. Никого не увидев, я интуитивно опустила взгляд, чуть-чуть наклоняя голову, чтобы видеть место звука между рейками ограды террасы. На меня смотрели два темно-карих глаза. Лиса! Ее черные ушки были прижаты к голове, показывая смиренное настроение красавицы.

- Малыш, что-то случилось? – тихо спросила я.

В ответ животное так же тихо гавкнуло, сделало пару кривых шагов, сразу стало понятно, что лиса ранена.

Я постучала в окно за спиной, чтобы папа, как раз пришедший с работы и сидящий на кухне, вышел. Сама тем временем подбежала к страдалице, чтобы понять, что не так. Лисица прижалась к моим ногам, опираясь, дабы не упасть. На другом боку сразу стало заметно буро-красное пятно. Снова охотники! У меня появилось болезненное ощущение в животе от жалости к животному, терпящему такие муки.

Я очень лояльно (хоть и неприязненно временами) отношусь к людям, но из-за их кровавых развлечений скрыть ненависть у меня не получается. Если бы не дедушка, никто не остановил бы меня перед огненной расправой над такой жестокостью.

В век, когда у людей нет потребности в охоте как в основном источнике питания, лесных жителей можно оставить в покое. Но нет же! Убивать! Жестоко убивать и заставлять страдать тех, кто беззащитен! Ненавижу!

- Марго? Что там? – папа вышел на террасу, дожевывая свой ужин.

- Лиса, снова охотники издеваются над лесом! – эмоции останавливать не получалось. – Пап, можно хотя бы в этот раз их проучить!? – взмолилась я, беспомощно посмотрев на отца.

- А мне кто поможет? Пуля из лисы не испарится вместе с охотниками, да и ей легче с их страданиями не станет. Ты знаешь что делать, беги в дом, приготовь все, а я осмотрю бедное животное.

- Но пап!

- Не спорь! Если хочешь их проучить, то давай не их методами! Ты выше этого! Как закончим, можешь с мамой поколдовать, она точно что-нибудь придумает, - я заметила ноту раздражения в терпеливом голосе отца. Он с огромным усилием терпит, когда с ним спорят.

- Хорошо, - прошептала я и побежала в папин кабинет.

Мне нужно открыть в сейфе маленький холодильник с медикаментами и взять чемоданчик со всем необходимым. Заговорив все необходимое лететь за мной, я схватила по пути у зеркала маленькую резинку и убрала волосы от лица в маленький хвостик, чтобы ничего не мешало и не нервировало.

- Держи пап, - протянув ему перчатки, я открыла чемоданчик и, быстро распаковав шприц, начала быстро набирать в него обезболивающее. Все это проделывалось далеко не в первый раз. К нашему дому не редко приходят больные и раненые зверьки за помощью. Папе всегда нужна моя помощь, потому что мама не переносит вид страдающих животных, так что и помочь ничем не сможет иначе помогать придется уже ей.

Протянув готовый к использованию шприц, я побежала за метлой, чтобы расширить ее для папы и лисы. Соорудив палатку, я полетела к папе с лисенком.

Когда приходится перевозить раненых зверей, необходимо крепко держать древко метлы, чтобы ни один порыв ветра не дал транспорту дернуться. Нужно создать в палатке ощущение, что пассажиры находятся в обычной комнате на земле.

В больнице папу уже ждали другие ветеринары, мне оставалось либо вернуться домой, либо дожидаться результатов операции в клинике. В любом случае, папу нужно будет доставить домой мне. Я позвонила Рене, чтобы она предупредила всех, куда мы с папой пропали, хотя уверена, что все и так все поняли бы. Попрощавшись с подругой, я устроилась на белом неудобном диванчике в коридоре.

Больничную мебель почти всегда оборачивают пленкой, что по необъяснимым причинам мне очень нравится, может быть, потому что выглядит необычно, а может, потому что ассоциируется с папиной ветеринарной клиникой. Место, где мне всегда рады люди и животные, где помощь всегда нужна и где ее всегда окажут нуждающимся.

Веки стали тяжелыми, сладко зевнув, я уснула.

Во сне я снова почувствовала запах дыма, травяного чая и меда, перед глазами заиграли блики огня… Лесной дом совульхи часто мерещится мне во сне. После шабаша ведьм нужно будет обязательно проведать ее, как-то привязалась я к ней, прожив в ее домике столько времени, пусть и в забытье.