Марго выбирает счастье

ГЛАВА 1. Та, что разбила сердце

Дождь барабанил по стёклам уже третий час. Этьен отложил книгу, потянулся к бокалу с вином и откинулся на спинку кресла. В камине потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены кабинета. В доме было тихо — слуги давно разошлись по своим комнатам, и только ветер изредка бросал в окна пригоршни дождевых капель.

Он любил такие вечера. Тишина, тепло, возможность остаться наедине с собой и не думать ни о делах, ни о бесконечных светских обязанностях. Сегодняшний день выдался особенно хлопотным — встречи, переговоры, кипы бумаг, которые всё равно никуда не денутся. Но сейчас, в этом кресле, с бокалом выдержанного бордо, он позволял себе просто быть.

Мысли сами собой свернули к Лауре. Сестра писала каждую неделю — ровные, спокойные письма, полные подробностей о жизни в усадьбе. Птичник разрастался, цыплята превращались в кур, Седрик наконец-то перестал хмуриться и даже начал улыбаться. А главное — Лаура ждала ребёнка. Этьен улыбнулся, представив, как сестра сейчас, наверное, сидит у камина, положив руку на округлившийся живот, а Седрик рядом листает свои бесконечные дневники.

Хорошо. Всё сложилось хорошо.

Он сделал глоток вина и закрыл глаза, прислушиваясь к шуму дождя. Где-то вдалеке ухнула сова. Мир был уютным и предсказуемым.

Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть.

Этьен поставил бокал и нахмурился. Кто мог приехать в такой час? В такую погоду? Первая мысль, холодная и острая, пронзила сердце: Лаура. Что-то с сестрой. Она беременна, а дороги развезло, карета могла перевернуться, могло случиться всё что угодно...

Он вскочил, опрокинув кресло, и почти бегом бросился вниз. Свеча в его руке отчаянно металась, отбрасывая дикие тени на стены лестницы.

— Иду! — крикнул он, хотя голос сорвался.

Рука легла на засов, рванула дверь на себя — и Этьен замер.

На пороге стояла женщина.

Промокший плащ облепил худые плечи, с капюшона стекала вода. Она подняла голову, и свет свечи упал на её лицо.

Сердце Этьена остановилось.

Марго.

Он узнал бы её из тысячи. Из миллионов. Эти глаза — большие, серые, с поволокой, — он помнил их с четырнадцати лет. Эти скулы, изгиб губ, который когда-то сводил его с ума. Но сейчас перед ним стояла не та девушка, которую он целовал в саду под луной. Перед ним стояла тень.

Худая, почти прозрачная. Под глазами — тёмные круги, такие глубокие, будто она не спала неделями. Губы потрескались, лицо испуганное и печальное.

Она смотрела на него, и в её глазах плескалось что-то такое, от чего у Этьена перехватило дыхание. Боль. Отчаяние. И надежда — та самая безумная надежда утопающего, который хватается за соломинку.

— Этьен... — прошептала она.

Голос сел, сорвался. Она покачнулась и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.

Восемь лет.

Восемь лет он пытался забыть это лицо. Все эти годы он убеждал себя, что она ничего для него не значит. Коллекционировал мимолётные романы, менял женщин как перчатки, и каждый раз, закрывая глаза, видел только её.

И вот она стоит перед ним. Разбитая, измученная, но — живая. Та самая Марго, дочь Карла фон Грайфа. Дочь человека, который испортил отношения со всеми соседями, имел огромные долги, а теперь и вовсе скрывался неизвестно где. Дочь человека, который когда-то своим решением выдать дочь выгодно замуж уничтожил всё, что было дорого Этьену.

И женщина, которую он любил больше жизни.

Этьен молчал. Он смотрел на неё, и внутри боролись два чувства: старая, почти забытая нежность — и обжигающая, ядовитая ненависть. Та самая ненависть, которую он испытывал к очень немногим людям в своей жизни.

— Ты... — выдохнул он наконец. Голос прозвучал глухо, чуждо. — Как ты здесь оказалась?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Она закашлялась, согнувшись пополам, и Этьен машинально шагнул вперёд, поддерживая её под локоть.

— Заходи, — сказал он жёстко. — Не стой под дождём.

Она переступила порог, и он захлопнул дверь, отрезая путь непогоде. В прихожей было темно, только свеча дрожала в его руке, освещая мокрый пол, лужицы, натекающие с её плаща.

— Иди к камину, — приказал он, не глядя на неё. — Я принесу одеяло и горячее вино.

Он развернулся и ушёл на кухню, оставив её одну. Руки дрожали, когда он наливал вино в ковш и ставил его на огонь. Мысли метались, как обезумевшие птицы.

Зачем она приехала? Почему именно сейчас? Что случилось?

Восемь лет назад она вышла замуж за герцога. Человека с дурной репутацией, богатого, влиятельного, но — старше её на тридцать лет. Она сказала, когда он встретил ее на балу: «Мой муж богат, я получила всё, о чём может мечтать девушка». И ушла, даже не оглянувшись.

А он остался стоять в пустом коридоре, глядя на картину, которую она рассматривала — какой-то бездарный пейзаж, — и чувствуя, как сердце разрывается на куски.

Он думал, что хуже уже не будет. Оказалось — будет. Потому что через несколько лет грянула история с ее отцом. Карл фон Грайф отравил кур родителей его друга - Седрика Ренье, довёл семью до разорения, стал косвенной причиной смерти родителей юноши. И хотя прямых улик против него не нашли, все знали правду.

Марго была дочерью этого человека.

Этьен стиснул зубы. Вино в ковше забурлило, и он вылил его в кружку, добавил корицы и мёда. Накинул на плечо сухое шерстяное одеяло и вернулся в гостиную.

Она стояла у камина, протянув озябшие руки к огню. Плащ валялся на полу, волосы — мокрые, тёмные — прилипли к спине. В отсветах пламени она казалась призраком. Хрупким, почти нереальным.

— Накинь, — он бросил ей одеяло. — И выпей.

Она послушно закуталась в шерсть, взяла кружку обеими руками, прижалась к ним губами, грея озябшие пальцы. Потом сделала маленький глоток.

Этьен стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. Она подняла глаза — серые, бездонные, с той самой поволокой, от которой у него когда-то останавливалось сердце.