Марианна 2. Любимая двойная попаданка

Глава 8

Глава 8. Морское путешествие

Два последних дня стали самыми тяжелыми в моей жизни. Как рассказывал Арсарван, будь у нас на руках специальный артефакт, заговоренный ведьмой, мы бы причалили к Русалочьему рифу уже через половину дня. Но портального камня у нас не имелось, а потому мы плыли самоходом.

Держали курс к месту, где открывалась воронка перехода, чтобы сесть какому-нибудь кораблю на хвост. Пиратов в этих водах встречалось немало. Именно они часто заглядывали на остров ведьмы.

– Можно мне еще чуток магии? – попросила я у целителя, с трудом поднявшись на верхнюю палубу.

О том, что меня укачивает на воде, я узнала, когда корабль уже вышел в море. Непередаваемые ощущения сопровождали меня и днем, и ночью, отчего Эльнюсу приходилось усердно трудиться. Его заклинания хватало ровно на два часа, а потом я снова искала с ним встречи.

– Лучше? – спросил он, когда я наконец смогла с облегчением выдохнуть.

– Гораздо, – призналась я и даже улыбнулась. – Спасибо вам. Без вас я бы точно лежала тряпочкой.

– Или наконец научились бы управлять своей силой, – напомнил он о своем предложении.

Научить меня этому облегчающему симптомы морской болезни заклинанию Эльнюс предложил еще вчера. Как маг и целитель, он не только чувствовал во мне искру, но и видел ее. По его словам, она была совсем крошечной, однако на простые заклинания ее хватило бы.

– Вы уже знаете мой ответ, – мягко парировала я. – Не хочу взорвать корабль прямо посреди океана. Чтобы справляться с этой штукой, нужно знать азы, а я таких знаний не имею.

– Ваш основательный подход к делу заслуживает уважения.

– Как и ваш талант, – ответила я любезностью на любезность и попросту сбежала обратно к себе, чтобы не нервировать Арсарвана.

Ему явно не нравилось мое общение с магом. Каждый раз, когда он видел нас вместе, выражение его лица становилось задумчивым, а взгляд внимательным и тяжелым.

Не понимала, почему наши редкие диалоги вызывали у него такие эмоции. Все началось еще вечером первого дня, когда я из любопытства решила расспросить Арса об Эльнюсе. Я ведь слышала из их разговора, что целитель служил при дворе.

– Он маркиз по рождению, – рассказывал граф за ужином.

В эти дни мы ужинали вместе в его каюте уже после того, как поела вся команда. Таковы были правила: капитан ел в последнюю очередь, оставаясь начеку в уязвимое для корабля время.

– Насколько мне известно, Эльнюс занял пост придворного целителя вместо своего отца. Его безответная любовь к императрице вспыхнула позже, – продолжил Арс, подливая мне виноградного сока. – Говорят, император плохо с ней обращался, но эту историю я знаю лишь по слухам.

– Безответные чувства маркиза стали поводом для восстания? – удивилась я.

– Они стали причиной, почему это восстание почти состоялось, – поправил меня Арсарван. – Я слышал, император приговорил его к казни через отрубание головы, но этой участи он чудом избежал. В итоге маркиза сослали на каторгу.

Я с негодованием покачала головой. Не знала, как относиться к этой истории. С одной стороны, он поступил как рыцарь, желая спасти даму сердца, а с другой...

Если любовь была безответной и ему все равно ничего не светило, откуда такое безрассудство?

Ответ на этот вопрос я дала себе сама: оттуда же, откуда и мои собственные чувства. Вероятно, он просто не представлял своей жизни без любимой, но ведь жизнь на этом не заканчивалась.

Или заканчивалась? Я испытывала двойственные ощущения, потому что одна и та же проблема, применимая к нам обоим, в душе отзывалась по-разному.

Как там говорила тетя Дина? Своя рубашка ближе к телу.

О том, что произошло с маркизом дальше, мы примерно знали от него самого. Единолично заняв трон, императрица освободила Эльнюса, но, вероятно, утраченные богатства, как и титул, не вернула. Иначе почему бы он искал работу как простой смертный и снимал комнату в доходном доме в не очень хорошем районе, при этом не имея средств за нее заплатить?

Судьба оказалась к нему жестока, но свою жалость я предпочитала держать при себе.

Мучаясь от морской болезни, за эти два дня я редко выходила на верхнюю палубу. В основном чтобы отыскать целителя или покормить оголодавшую команду.

На судне были интересные правила приема пищи. Например, железные тарелки, которыми от скуки время от времени гремел Бергамот, являлись общими и мылись в раковине камбуза, а вот ложка у каждого была своя.

Чтобы не потерять, матросы носили их на веревочке прямо на шее.

Каждый прием пищи проходил так: Бергамот магией поднимал кастрюли на верхнюю палубу и ставил их на бочки, расположенные у входа в камбуз. Следом приходила я с тарелками и быстро раскладывала по ним приготовленное.

Команда действовала организованно. Выстраиваясь в очередь, они шустро ели и возвращались к своим делам, а я шла придумывать дальнейшее меню.

Для меня и работы-то толком не было. Оценив мои кулинарные способности при варке каши, которая подгорела, Бергамот забрал у меня венец власти. В том смысле, что посадил чистить картошку, лишь бы мои руки были чем-то заняты, а сам воспарил к плите на крыльях.

– В деу-тстве я мечтал стать поваром и открыу-ть свой ресторан, – неожиданно поделился котофей.

– Чтобы иметь неограниченный доступ к еде? – с усмешкой спросил Арсарван, который в свободное время часто приходил на кухню помогать нам.

К слову, картошку и другие овощи он чистил раза в два быстрее меня.

Кот нам ничего не ответил. Но за усердный труд на поварском поприще затребовал десять процентов от всей еды. Мы сторговались до семи, но по ночам от запасов его приходилось отгонять.

Собственно, именно по этой причине я и спала в гамаке прямо в камбузе. Он висел в закутке с мешками, где хранились овощи. Но это была официальная версия.

Неофициальную я держала от Арса в секрете. Спать с ним в капитанской каюте я просто боялась, потому что не желала переводить наши отношения на новый уровень. А это было бы неизбежно. Он все чаще обнимал меня. Целовал в укромных уголках, когда никто не видел. Держал за руку и смотрел так, что я забывала дышать.