Марианна и время волшебства

Глава 16. Мысли о семье

Андрас заехал за мной на работу, как и обещал. Почти не опоздал.

— Не знал, что любит Изабелла, поэтому взял фруктов, выпечку и ещё кое-чего по мелочи. Если всего этого нельзя, что ж…

— Ты невероятен! — улыбнулась. — Спасибо тебе большое!

Андрас лишь ответил мне потеплевшим взглядом, и мы поехали в больницу. Почти всю дорогу он держал меня за руку, а левой рукой крутил руль. А я всё вспоминала и вспоминала наш невероятный поцелуй. И то, как сильно откликалось на него моё тело.

Интересно, что подумает обо мне Андрас, если его поцелуи заведут меня так далеко, что я не захочу остановиться? Воспользуется этим, получит то, что нужно мужчине, и бросит меня? А я, как дурочка, влюблюсь и буду страдать из-за разбитого сердца и потерянной девственности?

Современные девушки уже реже старались хранить свою чистоту до замужества. Они стали свободнее, самостоятельнее, наглее. Взять хотя бы мою сестру, которая попрала всё, что было важно, — свою честь, мою любовь к ней, любовь к ней семьи, — и прыгнула в постель к моему жениху. Или сама соблазнила, тут уже не так важно.

Мне казалось, я совсем из другого теста. Однако хранила себя не для того, чтобы угодить будущему мужу, а просто не хотела, чтобы ко мне кто-то прикасался и пользовался мной ради утех. Я не позволяла Сорену касаться меня слишком вольно, несмотря на его многочисленные намёки и страстные мольбы отдать ему то, что, по его мнению, ему уже причиталось. А в тот раз, когда он попытался поговорить со мной после произошедшего скандала, он так и объяснил свою измену: жгучим желанием, которое я никак не хотела удовлетворять до свадьбы.

С Андрасом всё было иначе. Хотелось, чтобы он не просто обнимал меня и целовал, а пошёл дальше. Слишком далеко. Мне вдруг захотелось узнать — каково это — близость с ним? И так ли это страшно отдать себя мужчину, который мог никогда не стать твоим мужем? Чем чище невеста, тем дороже её можно было продать — это пережиток прошлого или ещё настоящее?

Да о чём я только думаю?! Мы же едем в больницу к Изабелле!

Она пришла в сознание, и мне даже разрешили пройти к ней.

— София со мной, — улыбнулась я, осторожно сжав руку женщины.

Выглядела она неважно.

— Ох, дорогая… — прошептала она с трудом. — Попроси Софию вытащить красную папку с документами. Она знает, где. Там есть телефон и адрес её матери. Если со мной что случится, позвони ей.

— Ты говорила, её мать пропала и не желает видеться с дочерью.

— Не совсем так, — возразила Изабелла. — Год назад Кристина снова захотела общаться с дочерью, приезжала несколько раз, но София отказывалась видеться с ней. Иногда Кристина звонит и интересуется её успехами, каждый месяц присылает деньги. Эти деньги нам очень помогают. Кристина взялась за голову, пусть поздно, чем никогда. Лучше такая мать, чем детский дом. Если мне самой не удастся, попробуй примирить Софию с матерью. Я отдам тебе все деньги за моё пребывание в больнице…

— Пожалуйста, не волнуйся и поправляйся, — я поцеловала её в щёку. — Не думай ни о чём. Ждём тебя домой. Мы собирались встретить новогодние праздники вместе, помнишь?

Врач сообщил, что состояние Изабеллы пока тяжёлое, но стабильное. Прогнозов давать никто не решался, но она пришла в себя, говорила со мной, и это меня успокоило. А когда я обратилась в администрацию, чтобы заплатить за лечение, мне вдруг сообщили, что счёт уже оплачен.

— Кем? — охнула. — Это немаленькая сумма.

— К сожалению, разгласить эту информацию не могу.

В машине я долго молчала, задумчиво глядя на проплывающие мимо улицы и дома. Вспомнила родителей. Мой отец тоже болел, а я так и не ответила на два его последних письма. О матери вообще почти ничего не знала. Знала, что он даже ездил в столицу на консультацию к врачу из-за своего сердца. Как прошла эта консультация? Назначили ли ему лечение? Лечился ли он? А мама? У неё всегда были проблемы с желудком, и я делала ей специальные отвары, облегчающие пищеварение. О сестре думать совсем не хотелось — о ней было кому позаботиться, а вот о моих родителях…

— Это ты заплатил за пребывание Изабеллы в больнице? — тихо спросила я.

— Да, — через некоторое время ответил Андрас, несмотря на меня, следя за дорогой.

— Зачем? Я отдам тебе деньги.

— Прекрати! — нахмурился он. — Мой родственник лежал в этой больнице, она одна из лучших, и я знаю, насколько там дорого. Для меня это вполне подъёмная сумма, так почему же я не могу помочь человеку, который тебе дорог?

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Ты не обязан.

Андрас лишь сжал её руку и проговорил:

— Но тебя беспокоит не это.

— Я подумала о родителях, — нехотя ответила я. — Что они уже далеко не молоды и что вдруг… — горло сжала горькая судорога… — с ними что-то случится, и я не успею попрощаться.

— Не думала о том, чтобы съездить к ним?

— У меня плотная запись, почти каждый день.

Разумеется, запись в салоне — это лишь предлог. Если я попрошу клиентку поменять день, меня поймут, этим злоупотреблять не приходится. Но перспектива снова приехать в место, с которым связано столько неприятных воспоминаний, пугала меня до дрожи. Передо мной снова вставали те события, из-за которых мне захотелось уехать. Вспомнились боль, непонимание, паника, шок, сияющее лицо сестры, потрясение на лице отца, мать, пытавшаяся замять скандал, но безуспешно. А потом волна слухов, сплетен, злорадство соседей за спинами и предательство семьи.