Марианна и время волшебства

Глава 25. Агония

​

Первая мысль — встать и уйти. Может, ещё успею на поезд? Но Андрас не отпустит, а он тоже видел семью нечасто. Я уже однажды убежала из дома, испугавшись слухов, позора. Но ведь не я стала причиной этого позора! С чего мне бежать? Элен вернулась в свой дом, как и я. Можно было просто её не замечать.

— Марианна! — выдохнула она потрясённо.

Сестра плохо выглядела. И дело было не в её беременности. Располнеть в таком положении — это естественно, к тому же, на большом сроке. Месяц седьмой-восьмой? Красные заплаканные глаза, слегка расплывшийся нос, отёкшие руки и ноги. Даже красить волосы перестала, вернулась к своему тёмно-русому цвету.

— Что случилось? — охнула мать.

— Ты сама проделала этот путь из дома? — спросил отец.

— Меня отвёз наш шофёр. Не хотела больше там оставаться, — должно быть, Элена чувствовала себя действительно ужасно, раз не стала хорохориться при мне и притворяться, как хорошо ей живётся.

Мать сняла с неё пальто и усадила за стол. Сестра охнула, придержала живот рукой и пристально посмотрела на меня. Я встретила её взгляд с холодным безразличием.

— Здравствуй, Марианна, — сказала она.

— Здравствуй, Элена, — спокойно отозвалась я.

— Не знала, что ты тут, не приехала бы. Хотя… не вижу смысла там больше оставаться.

С чего бы? — мысленно хмыкнула я. Ведь ты так хотела быть вместе с моим женихом. Пошла на скандал, добилась замужества, а теперь решила уйти? Неужели ты не понимала, что если он так легко переметнулся от меня к тебе накануне свадьбы, значит, любящего мужа из него не выйдет?

Но я молчала. Зачем говорить с ней об этом? Я приехала сюда не выяснять отношения, а навестить родителей. Мотивы сестры, её проблемы, настроение меня более не волновали.

Ничто не шевельнулось в душе: ни злости, ни жалости, ни гадливости, ни ностальгии. Передо мной сидела уставшая, глубоко беременная сестра, однажды если и не разрушившая мою жизнь, то сподвигнувшая меня на резкие перемены в жизни. Верно, глупо было винить в случившемся только её. Сорен мог оттолкнуть её в ту минуту, но ничего не сделал. И, глядя теперь, как складывалась их совместная жизнь, я должна была поблагодарить обоих за то, что они выгнали меня из своего порочного круга.

— Здравствуй, Андрас, — улыбнулась она призрачно.

— Здравствуй, Элена. Как поживаешь?

В тоне Андраса не было издёвки или насмешки, но лицо Элены помрачнело.

— Могло бы быть и лучше, сам знаешь, — ах, этот обвиняющий тон. У Элен все всегда были виноваты, кроме неё самой. У мамы были похожие качества: любовь к жалобам, внезапной меланхолии, иногда даже лени, злорадству.

— Сорен так и не объявился? — с лёгким удивлением уточнил Андрас, и я с трудом сдержала: на Андрасе там где сядешь, там и слезешь.

— Нет. Не знаешь, где он?

— Не слежу за ним, он взрослый мальчик. Кажется, с тобой мы уже говорили об этом, и я советовал тебе не нервничать. А ты решила проделать такой долгий путь почти в одиночку на восьмом месяце беременности.

— Так это я во всём виновата?! — охнула Элен, разве что ножкой не топнула.

— Виновата в том, что не заботишься о здоровье ребёнка, которого носишь, — строго заявил отец.

Нисколько не было жаль её. А вот ребёнка жаль. Вечно пропадающий папаша и капризная мать. Вспомнилась Л.Н. которая тоже носила ребёнка Сорена, судя по её письмам. Совсем молодая женщина, в отличие от Элены, не имеющая ни состояния, ни поддержки родных. Решится ли Л.Н. встретиться со мной и подумать, как отплатить вертлявому папаше и получить своё? Ведь он, вероятно, не собирался признавать ребёнка. На что тогда жить бедной матери с новорожденным?

Очень хотелось досадить Сорену. И показать сестре, что она свернула совсем не туда.

И нет. Мне совсем не было стыдно за мои злые замыслы перед беременной сестрой. В душе разлилось тёмное торжество.

— А вы с Марианной теперь близкие друзья? — вдруг спросила Элена Андраса, она всегда кусалась, когда её загоняли в угол.

— Мы всегда были добрыми друзьями, — парировал тот, и мой взгляд уткнулся в тарелку, я просто боялась густо покраснеть. — Ещё с тех времён, когда я отвёз Марианну на вокзал полтора года назад.

— Да, Марианна всегда умела находить друзей даже в самых сложных ситуациях, — заявила вдруг Элена. — Разумеется, такая драма.

Она зло хмыкнула, а у самой глаза на мокром месте.

— К счастью, ты сделала всё возможное, чтобы эта драма произошла, — я торжествовала от агонии своей сестры. — И если бы не ты, я бы сделала самый неправильный выбор в своей жизни. Благодарю тебя, Элена.

Лицо Элен перекосилось от злости, и я решила притормозить. Не хватало ещё, чтобы она разродилась раньше срока.

— Так что случилось у вас с Сореном? — спросил отец. — Он знает, что ты здесь?

— У нас всё хорошо, папа, — тихо сказала Элен. — Просто я устала жить так далеко от вас, решила переехать перед родами. Сорен часто в рабочих разъездах, а мне в любую минуту может понадобиться помощь.

Рабочие разъезды и Сорен — это как говорить о двух несовместимых вещах. Но с чего вдруг сестрица сдала назад?

Главное, держать лицо. Не ухмыляться, не злорадствовать столь явно, да и вообще лучше не провоцировать конфликт. Я уеду отсюда только завтра, а её ноющий вой слушать ещё сутки совсем не хотелось.

— Пройдёмся? — предложил мне Андрас, пока мама занималась Элиан.

А когда мы вышли на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, он приобнял меня в саду и тихо спросил:

— Как ты?

— Я много раз представляла себе эту встречу. И она заранее меня злила. А теперь смотрю на Элиан и тихо радуюсь, ведь я могла быть на её месте.

— Мне нравится, как ты держишься.

— На самом деле, никак не держусь. Она испортила мне ужин с родителями, которых я не видела полтора года.

— Не позволяй себе думать так. Очевидно, что её беспокоит Сорен. Она не знает, куда он делся, с кем проводил время, а ей скоро рожать. Вот она и решила покусаться напоследок и показать нам свою агонию.