Марица

Глава 18. Патриния Варц

"Дорогая Клавина,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Как поживает мой внук? Пусть его сон будет крепким, а дни — светлыми. Передай моему дорогому зятю, что я горжусь им — он стал прекрасным отцом, хоть сам, уверена, ещё не до конца это осознал.

К сожалению, много не написать. Здесь, в лагере, всё напряжённо, но под контролем. Кронпринц держится стойко, а драконы Янгов, как всегда, рычат громче, чем кусаются.

Как бы то ни было, береги себя. Прости, больше, кроме этой короткой записки, мне написать нечего. Верю, что смогу завтра вас обнять и поцеловать.

Твоя мать,
Патриния Варц."

P.S. Если Жувьер снова придет просить денег — скажи, что я велела ему обратиться в храм. Пусть Боги решают, достоин ли он помощи.

Патриния Варц еще раз перечитала письмо, удостоверяясь, что не написала ничего лишнего, что заставило бы ее дочь волноваться больше, чем положено. После чего открыла портальный дуб и опустила письмо. Кивнула стражу, что неотступно следовал за ней по пятам, и направилась в сторону своей палатки. Необходимо было отдохнуть. Завтра тяжелый день.

"Сколько уже таких "завтра" было в моей жизни?" - её пальцы непроизвольно коснулись броши — серебряной совы, холодной и гладкой. Символ Тайной канцелярии. Символ долга.

Долг.

Это слово определяло её жизнь с тех пор, как шестнадцатилетней девчонкой она поступила на службу в канцелярию. Тогда она верила, что правда и справедливость — это одно и то же. Теперь знала: правда, как и ложь — это всего лишь инструмент для достижения целей. И людей определяет именно то, каких целей они хотят достичь.

Тишина ночного лагеря была обманчива. За каждым шелестом палатки, за каждым потрескиванием костра скрывались десятки ушей и глаз — своих или чужих, неважно. Информация — вот что двигало миром, и леди Варц давно научилась добывать ее из самых неожиданных источников.

Она шла по лагерю, ощущая на себе взгляды. Одни — полные страха, другие — ненависти, третьи — любопытства. "Сова", "серая тень", "королевская стерва" — сколько прозвищ женщина слышала за эти годы. Но ни одно из них леди Варц уже не задевало. Она давно перестала быть просто Патринией Варц. Она стала должностью, символом, инструментом. И это устраивало ее куда больше, чем участь обычной женщины, вынужденной играть по чужим правилам.

Патриния закрыла глаза, позволяя холодному ночному ветру остудить лицо. Мысли вернулись к последнему разговору. Она не верила в совпадения. Война, Иллюзион, корт Феорильи, внезапно изменившийся, землетрясение... Всё это было звеньями одной цепи. И если Марица права, то завтрашняя битва — всего лишь спектакль, разыгрываемый теми, кто оставался в тени.

"Но зачем?"

Вопрос висел в воздухе, как лезвие гильотины.

Она повернулась и вошла в палатку. Внутри царил строгий порядок: походный стол с разложенными донесениями, узкая койка, на которой даже сейчас, в походных условиях, одеяло было застелено с армейской аккуратностью. На столе лежал небольшой свиток — последнее сообщение от её агента в столице.

"Канцлер Марц встречался с неизвестным. Передал ему что-то. Будьте осторожны."

Патриния медленно разорвала свиток и бросила обрывки в жаровню. Огонь мгновенно поглотил бумагу, оставив лишь пепел.

"Марц. Лисья морда, вечная улыбка и глаза, в которых нет ни капли тепла."

Она всегда подозревала, что он замешан в чём-то грязном. Собственно, так можно было сказать и про половину королевского двора и Совета. Большинство из них добивалось должности ради денег и власти, и лишь единицы действительно делали свое дело честно и ради государство. Как жаль, что таких было меньшинство, зато работать с ними было куда проще.

"Если Иллюзион действительно контролирует корта, то завтрашняя битва — ловушка. И мы все в неё попадём." - вспомнился собственный голос, когда получасом ранее она докладывала кронпринцу последние новости и обрисовала свой план. Он лишь коротко кивнул, одобряя его. Истер был умным политиком, искренне заботившимся о своем народе, и настолько адекватным, что порой начальник Тайной канцелярии совсем не понимала нелюбовь короля к собственному сыну.

Патриния вздохнула и подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене палатки. В отражении смотрела на неё женщина с холодными серыми глазами и лицом, на котором время оставило лишь тонкие морщинки у глаз.

Женщина опустилась за стол и закрыла глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться.

"Марица Лантерис..."

Ее отец был выдающимся человеком. Честным, принципиальным, благородным — всем тем, чего так не хватало в этом мире. И теперь его дочь оказалась в центре бури.

Патриния открыла глаза. Нужно было составить донесение королю, но слова не шли. Вместо них в голове звучали обрывки разговоров, подозрения, догадки.

— Леди Варц? — В шатер вошел один из ее агентов, молодой человек с бесстрастным лицом. — Вы просили доложить. Канцлер уехал из лагеря еще до темноты, сразу, как подготовил речь принцу.

— А Дао? Все сделано, как приказано?

— Да, стража предупреждена. Делают вид, что спят.

— Отлично. Доложи, как будут новости.