Марица

Эпилог.

Сесть. Больше всего на свете мне хотелось сейчас посидеть, расслабить ноющие ноги и спину. А еще лучше полежать.

Я с завистью скосила взгляд на дена Эшара, моего непосредственного начальника, который мирно дремал в кресле. Точнее храпел! А я уже третий час стояла неподвижно за его креслом на собрании Совета, поддерживая магическую защиту заклинания и слушая перебранку стариков.

Воздух в тронном зале был спёртым и густым от запаха дорогих духов, воска и человеческого самолюбия. Я почти физически ощущала, как от спорящих вельмож исходят волны раздражения и амбиций. Моя задача была незаметной, но изматывающей — поддерживать легкий барьер вокруг короля и кронпринца, сдерживая попытки магического шпионажа и нейтрализуя случайные утечки энергии от слишком разгорячённых магов. Ден Эшар, конечно, мог бы сделать это во сне и одной левой, но «для практики» эту обязанность переложили на меня. Старый хитрец только посапывал слаще, время от времени поправляя свою шапку, грозившую свалиться на пол.

Спор разгорался вокруг нового налога на магические артефакты. Граф Вендел, краснолицый и вспыльчивый, тыча пухлым пальцем в сторону Истера, повысил голос до неприличной для зала Совета громкости.

— Ваше Высочество изволит предлагать разорить казну, прощая долги каждому, у кого зачешется левая пятка! — фыркнул он, и его брызги долетели до полированного стола. — Или вы уже забыли, что королевство только что пережило войну? Что казна пуста? Или вам, как и некоторым другим, — он многозначительно скосил взгляд в сторону леди Варц, — лишь бы угодить черни?

Истер сидел неподвижно, его лицо было каменной маской. Но я, стоявшая чуть поодаль, видела, как напряглись мышцы на его скулах. Он терпел эту разнузданность уже который месяц — с тех пор как падение Марца расшатало привычную иерархию, и каждый оставшийся советник считал своим долгом проверить на прочность нового наследника.

— Граф, ваши замечания по существу вопроса будут куда полезнее, чем переход на личности, — произнёс Истер холодно, но Вендел лишь отмахнулся, как от назойливой мухи.

— О, простите, Ваше Высочество, я и забыл, что вы теперь наш главный экономист! Вам, конечно, виднее, как тратить мои деньги, которые я плачу в виде налогов! Вам бы только раздавать направо и налево, завоевывая дешёвую популярность! Может, вам ещё и моих крестьян освободить от повинностей? Или, может, вы уже и корону с себя снимете, чтобы отдать её первому встречному?

В зале повисла шокированная тишина. Даже ден Эшар на секунду перестал храпеть. Это была уже не критика, а откровенное хамство и вызов. Советники замерли, смотря то на Истера, то на короля, который до этого момента молча наблюдал за происходящим, полузакрыв глаза.

Истер побледнел. Его пальцы сжали подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Он открыл рот, чтобы ответить, но его опередил низкий, спокойный голос его отца.

— Граф Вендел.

Король не повысил голоса. Он даже не изменил позы, по-прежнему развалясь в троне. Но в зале мгновенно стало тихо.

— Ваше Величество? — Вендел обернулся к нему, и в его голосе вдруг прозвучала неуверенность, которую он тщательно пытался скрыть.

— Вы забываетесь, — произнёс король всё тем же ровным, холодным тоном. — Это — ваш кронпринц. С ним так не разговаривают.

Последнее слово прозвучало негромко, но с такой неоспоримой властью, что граф Вендел, не проронив больше ни звука, тяжело опустился на своё кресло. А в зале повисла недоуменная тишина, а потом раздались негромкие шепотки. Неожиданная защита Истера со стороны короля вызвало шок, причины которого я поначалу даже не поняла.

И тут до меня дошло. Граф Вендел нападал по привычке. Он видел перед собой того же виноватого мальчика, которого годами унижали при дворе. Он не заметил, как изменились их с отцом отношения. Как за эти полгода тихих вечеров с вином, молчаливых кивков и редких, осторожных улыбок лед между ними треснул, уступив место чему-то новому, хрупкому и невероятно прочному. Отец и сын, нашедшие, наконец, общий язык — язык молчаливого понимания и признания.

И, кажется, никто, кроме меня, стоявшей в тени и видевшей всё со стороны, этого не заметил.

Истер не шевельнулся, но я увидела, как дрогнула его рука, лежавшая на колене. Как медленно, почти незаметно, разжались его пальцы. Он не смотрел на отца. Он смотрел прямо перед собой, но в его осанке что-то изменилось — ушла та вынужденная скованность, которую он носил как панцирь все эти недели.

— Продолжайте, сын, — сказал король и снова откинулся на спинку трона, словно удалившись от происходящего.

Истер кивнул, сделав глубокий вдох. Его взгляд был твёрдым, когда он снова обратился к Совету, но теперь уже никто не перебивал.

А я стояла за креслом храпящего мага и чувствовала, как по моей спине бегут мурашки. Это был не просто отец, защитивший сына. Это был король, показавший всей своей стае смутьянов, кто здесь главный волк. И что волчонок, на которого они только что рычали, находится под его прямой защитой.

Я незаметно выдохнула и чуть усилила барьер вокруг него. Не потому, что так было надо. А просто потому, что в тот момент это было единственное, что я могла для него сделать. Немая поддержка, которую он, конечно же, не заметит.

Ден Эшар мирно похрапывал, и я ему ужасно завидовала. Ещё часа два — и, возможно, мне тоже разрешат наконец сесть. Или хотя бы перестать слушать эту бесконечную перепалку.