Марица. Исток.

Глава 8. Бал во дворце

— Ты уже готов?

Я бросил взгляд в зеркало, поправляя обшлаг. В отражении за моей спиной замерла в дверях мать.

— Почти, — ответил я, не оборачиваясь. Хватило и отражения.

- Этот бал важен, Демитр. Тебе нужно нарабатывать связи для работы в Совете. Без этого никуда. И потом... - мать замялась, стараясь не смотреть мне в глаза. - Может с кем-нибудь... познакомишься. Я имею ввиду девушку.

Вот так. Прямо к делу, без лишних уверток и ужимок. Не зря она жена маршала.

— Матушка, оставьте это, — я повернулся к ней, и мои слова прозвучали ровно, без прежней резкости, но и без тепла. — Это не ваша забота.

— Демитр, я просто не хочу, чтобы ты оставался один! Это неправильно! — в ее голосе зазвенели знакомые нотки паники. — Что плохого в том, что мать желает сыну счастья? Хочет видеть его с семьей, а себе — нянчить внуков!

— У вас есть внуки, — отрезал я, и в воздухе повисло все невысказанное. Мои дети. Которые не от меня, но мои.

— Да, — она снова запнулась, ее взгляд ускользнул в сторону. — Маг и демон. Но... внук-дракон тоже не помешал бы.

"Не мои", — ясно прочитал я в ее сжатых губах. Она промолчала, не решившись сказать это вслух. Возможно, я и вправду был слишком резок с ней с самого возвращения. Но сил на притворство, на то, чтобы делать вид, что ее тихое осуждение не ранит, у меня не осталось.

— Давайте будем откровенны, матушка, — мои слова прозвучали холодно и обреченно. — Ни одна аристократка, ни одна благоразумная девушка не свяжет свою судьбу с мной после всего, что произошло. После того, как узнает всю правду. Ваши мечты о внуке-драконе придется оставить.

— А Марица? — имя прозвучало как выстрел в тишине комнаты. — Вы же переписывались все эти годы. Она даже сама приезжала, чтобы помочь Иларии. Проявила участие.

Я замер, ощущая, как стальная пружина внутри меня сжимается еще туже. Марица.

— И теперь, — я медленно выдохнул, — вы готовы рассмотреть ее в качестве невестки? Пять лет назад, когда она была никем — простой деревенской магичкой без рода и титула, — она вас не устраивала. Настолько, что, зная о моем предложении, вы пошли к королю с прошением о других кандидатурах. А теперь, когда она стала личным магом короля и восходящей звездой при дворе, ее кандидатура внезапно стала приемлемой? — Я горько усмехнулся. — Увы, опоздали. Она фаворитка кронпринца. Ходят слухи, что вопрос практически решен.

— Это всего лишь слухи! — отмахнулась мать, но в ее глазах мелькнула неуверенность.

— Я видел, как они общаются, — парировал я, стараясь не выдать, какую неожиданную боль мне это причинило. — Король ей благоволит. Я не намерен строить иллюзии насчет будущей королевы.

Мать вздохнула, и в этом вздохе было поражение. Ей тоже было тяжело. Так стоило ли винить ее за то, что ей нужен был внук-дракон. Чистокровный наследник, чтобы смыть пятно позора с их рода. Даже если она и сможет полюбить Иларию и Аэлиана.

Я резко развернулся и вышел из комнаты, не глядя на мать, все еще стоявшую в дверях. Ее тихий, обескураженный взгляд я чувствовал спиной. Шаг был твердым, мерным — как по плацу. Я шел по длинному коридору в восточное крыло, к детским покоям.

Дверь в комнату Иларии была приоткрыта. Я постучал костяшками пальцев и вошел, стараясь, чтобы скрип сапог по паркету был как можно тише.

Илария спала, зарывшись носом в гриву своего потрепанного плюшевого единорога. Серебристые волосы растрепались по подушке. На тумбочке рядом, аккуратно сложенный, лежал тот самый браслет с кристаллом, который подарила ей Марица. Девочка уже вовсю использовала его для своих первых упражнений.

Я присел на край кровати, и пружины тихо вздохнули. Осторожно, чтобы не разбудить, положил ладонь на ее лоб. Кожа была прохладной, дыхание ровным. Никаких следов боли или напряжения на лице. Только мирный, глубокий сон. Та самая нормальность, за которую я был готов заплатить чем угодно.

Я наклонился и коснулся губами ее виска. Легко, почти невесомо.

— Спи, солнышко, — прошептал я так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком.

Затем так же тихо вышел и пересек коридор в комнату Аэлиана.

Там царил характерный хаос: кубики, деревянные солдатики, маленькая сабля. Сам виновник беспорядка спал, раскинув руки в стороны и подложив под щеку лапу плюшевого медвежонка. Рот был приоткрыт, пухлые щеки розовели.

Я не сдержал легкой улыбки. Этот сорванец даже во сне выглядел готовым к приключениям. Я поправил сбившееся одеяло, и он во сне хмыкнул и повернулся на бок.

Вот они. Моя семья. Мой позор и моя гордость. Моя крепость и моя ахиллесова пята. Все, что осталось настоящего после всей этой светской мишуры.

Я снова наклонился, на этот раз чтобы поцеловать в макушку его мягкие, пахнущие мылом волосы.

— Крепко спи, боец.

Я вышел, закрыв за собой дверь, чувствуя, как меня наполняет теплом. Но пора ехать. Я итак задержался, сам укладывая детей спать.

Этот короткий порыв тепла остался со мной, когда я сел в карету. Кучер щелкнул вожжами, и экипаж тронулся, увозя меня от тихого уюта поместья в блестящий, ядовитый омут придворной жизни.