Маринелла и рыцари Солнца

Глава 2. Отец Джио

Маринелла склонилась над бывшим узником, лежавшим на узкой кровати, обтерла его лоб мокрой тряпкой, сколько раз за эти дни она делала это? Он открыл воспаленные глаза, и его губы снова дрогнули в подобии улыбки, а потом он прошептал:

- Спасибо …

- Как ваше имя? - быстро спросила Маринелла, опасаясь, как бы он снова не погрузился в  беспамятство.

- Отец Джио, -  еле слышно вымолвил он.

- Вы священник? – изумилась она.

- Монах.

- Монах – и украли рыбу?!

- Я не воровал рыбу, - с трудом произнес он. – Я просто стал неугоден.

С этими словами он снова закрыл глаза.

- Отдыхайте, - понимающе кивнула девушка, - Вам нельзя говорить.

Она уже догадывалась, что те, кто находится на самом нижнем этаже, в затопленных камерах, имеют прямое отношение к случившемуся восстанию.

Прошло еще несколько дней, в течение которых Маринелла почти не отходила от постели больного, и, наконец, тому стало лучше, а вскоре он смог сидеть на кровати: пришедший цирюльник привел в порядок его волосы и бороду, отчего Отец Джио приобрел вполне благопристойный вид и уже не напоминал оборванного бродягу, каким его извлекли из тюрьмы.

- Чудесно выглядите! – приветствовала его Маринелла, войдя в команту. – Я рада, что вы поправились.

- Маринелла… не знаю, как вас благодарить! – радостно произнес он.

Девушка села на стул рядом с его кроватью и улыбнулась.

- Не стоит благодарности, - ответила она. – Лучше расскажите, что с вами случилось, Отец Джио? Как вы оказались в этой тюрьме? Вы ведь были среди заговорщиков? С Бедемаром?

- Да, - Джио отмахнулся, - Меня схватили люди Совета десяти. У них везде шпионы да соглядатаи! В Венеции следует держать ухо востро и не верить никому… Особенно,  вашему другу, дорогая графиня.

С этими словами Джио вопросительно взглянул на Маринеллу, словно ожидая от той ответной откровенности, но девушка промолчала. И монах снова нарушил тишину.

 - На самом деле, это восстание больше отстаивало политические интересы Испании, чем стремилось к установлению справедливой власти и равенства, - продолжил Джио. – Маркиз де Бедемар красиво говорил, но он вряд ли думал о  людях Венеции. Как и сами дожи.

- Никто не думает о них, - печально согласилась Маринелла. – Я рада, что мне хотя бы удалось перевести сюда вас!

- Вы столько сделали для меня! – повторил он, -  И теперь не знаю, как набраться смелости просить вас о большем, после всего, что вы уже  сделали! Но я должен… 

И он просительно взглянул ей в глаза.

- Чего вы хотите, Отец Джио? – нахмурилась девушка. Ей совершенно не хотелось связываться с заговорщиками и быть втянутой в тайные интриги, в которых она ничего не понимала.

Он приподнялся на кровати, откинув кружевное покрывало, и сжал ее руку.

- Маринелла! Умоляю, заклинаю вас, не отдавайте меня им! Я вижу, Монтелеони слушает вас, у вас есть власть над ним! Над его сердцем. Да, от нас стариков ничего не утаишь…  Поверьте, я прошу не ради себя! У меня есть важные, очень важные неоконченные дела! И я просто не могу позволить себе умереть в этой злосчастной тюрьме! Судьбы многих людей зависят от этого. Уверен, вы решили спасти именно меня не случайно, сами боги привели вас ко мне!

 - Успокойтесь! – твердо ответила девушка. – Вы не вернетесь в тюрьму. Я что-нибудь придумаю!

 Джио благодарно сжал ее руку, кроме Маринеллы надеяться ему все равно было больше не на кого.

Разумеется, Маринелла ни на минуту не поверила в его важные дела, от которых зависят судьбы целого мира, как и в то, что это боги привели ее к Отцу Джио, но охотно верила, что ему не хочется возвращаться в ледяную, затопленную водой камеру и ждать там смерти, медленной и мучительной. Потому он и придумал всю эту таинственную историю, придававшую значительности и важности его скромной персоне! И все-таки, в сердце девушки крепло сочувствие к несчастному старику, которого ей ценой стольких усилий удалось спасти. Она не допустит, чтобы он вернулся в эту жуткую клетку!

На следующий день в ее покои заглянул граф Монтелеони, которого она не видела в последние дни: он был занят государственными делами – дожи довольно много времени уделяли управлению Республикой, и особенно – военным кампаниям, в чем Монтелеони не было равных.

 - Я зашел выразить вам свое почтение, - сидя рядом с девушкой на диване, граф поигрывал кружевными манжетами, но не спускал с нее горящих страстным огнем глаз, к чему она, впрочем, уже привыкла.

- Как это мило с вашей стороны, - чуть кокетливо произнесла она, бросив на него быстрый ответный взгляд, - Я уже было опечалилась, что вы забыли меня!

- Ну что вы! Как бы я мог, - бросившись вперед, он схватил ее ладонь и крепко прижал к губам, покрывая поцелуями, - Простите, я был занят государственными делами. Но пришел, потому что мечтал вас увидеть! А заодно сообщить, что корабль полностью готов к отплытию. Вы все еще хотите воспользоваться им?

Он с надеждой взглянул на нее. Маринелла сжала губы, она отлично понимала, что граф не отдаст снаряженный корабль просто так, хотя он ни разу прямо не сказал об этом. Но все и так очевидно: ей придется согласиться на его условия, если она хочет плыть навстречу Хосе.