Марионетка. Сладкая слабость троих драконов

Пролог

Пролог

— Неужели можно так правдоподобно плакать?

— Ты меня спрашиваешь? А мне кого спросить? — пренебрежительно отозвался Наэль.

— Многоуважаемый регент, что скажете вы?

— Скажу, что справиться с Ее Высочеством будет сложнее, чем нам изначально казалось, — холодно проговорил я, прищурившись.

Посмотрев на постамент, где церемониймейстер произносил речь о достижениях почившего Императора, и на коленопреклонённую рядом юную будущую Императрицу, мне захотелось выругаться. Она так горестно рыдала, словно речь шла об её собственной смерти. Казалось, ещё немного — и она лишится чувств от непрекращающихся слёз. Всё выглядело настолько правдоподобно, что мне самому хотелось поверить: она и вправду безутешна.

И, разумеется, подобное горе не могло не растрогать верных старых министров, каждый из которых вынашивал собственные планы. Никто из детей Императора не обладал столь доброжелательным сердцем, чтобы так «искренне» скорбеть по отцу, не задумываясь ни о своём величии перед другими, ни о свалившейся на голову безмерной власти. Истинный образец для подражания.

У Императора было много детей, но к моменту его смерти лишь немногие могли претендовать на трон. Два старших принца погибли в борьбе за власть. Третий стал калекой, лишившись руки после падения с лошади. Четвёртая, пятая и шестая принцессы были удачно выданы замуж ради поддержания межрасовых соглашений. В итоге оставались только совершеннолетняя седьмая принцесса, восьмая — которой исполнилось всего десять лет, — и маленький принц, не достигший даже двухлетнего возраста.

— Она коварна, — покачал головой Саэрон, доблестный генерал, привыкший к прямолинейности на поле боя.

— Вряд ли более коварна, чем наш регент, — хмыкнул достопочтенный первый министр Наэль.

— Я всё слышу.

— Какой смысл что-то говорить, если ты это не услышишь?

Искоса взглянув на двух своих добрых братьев, я невольно хмыкнул. Наши жизни были связаны воедино. Мы сами приняли это решение три года назад и скрепили соглашение магией и кровью, исключив возможность предательства. Я верил: втроём мы обязательно сделаем нашу Империю процветающей. Изменим её к лучшему.

Пришло время сменить власть.

— Если бы Император не скончался так скоропостижно, ты бы занял трон сразу. Нам бы не пришлось тратить время на дерзкую девчонку, которая ничего не смыслит в политике, — вздохнул Саэрон.

— Ты говоришь так, словно это главная проблема, — покачал головой Наэль. — Ты не слышал, о чём шепчутся во дворце? Седьмая принцесса — самая свирепая из всех детей Императора. В детстве её жестоко притесняли, но позже она сумела переломить ситуацию и отомстила каждому. Коварная, кровожадная девушка, не знающая преград.

— Настолько свирепая?

— Настоящая мстительная дьяволица!

— Теперь она станет марионеткой в наших руках, — холодно отчеканил я, заметив, как обсуждаемая нами принцесса изящно осела и потеряла сознание. — Чего и следовало ожидать. Ей попросту надоело плакать.

Посмотрим, кто в итоге будет сидеть на троне. Я — Ильсаар Рионес — слишком долго боролся, чтобы позволить сейчас глупой девчонке всё испортить. Пусть наслаждается несколькими месяцами условной власти… и не смеет потом плакать из-за моей безжалостности.