Марионетка Тьмы 2. Танец с оборотнем

Глава 1. Графская кровь

— Мадам… — Меня старательно трясли за плечо. Проклятые рефлексы сработали быстрее, чем я по-настоящему проснулась, и ладонь в белоснежной перчатке вывернулась под неестественным углом. — Вы выходите через несколько минут… — слегка сбивчиво сообщил стюард, проявляя невероятную выдержку.

Я отпустила его и села на диванчике, покачиваясь в такт плавному ходу поезда.

— Как давно мы покинули Бьёрсгард? — прокаркала я и откашлялась.

— Около суток назад, мадам, а теперь прибываем в Валенсир. Это конечная точка вашего путешествия на "Алой Стреле".

Я подняла бежевую штору и увидела ярко-голубые пятна в обрамлении смазанных зелёных, что после серости родного города было почти больно. В этот момент поезд начал сбавлять скорость и наконец бесшумно остановился. Голубое и зелёное сразу стало чётким. Это были безоблачное небо и покрытые листвой деревья. И никакого грязного снега!

Стюард взялся за чемодан, который так и простоял у двери с момента посадки, и проводил меня к выходу. И вот я уже спускаюсь по узкой лесенке на типовую платформу из бетона, а последний вагон "Алой Стрелы" исчезает за зыбкой стеной знойного марева по разогретым под солнцем рельсам. А прямо передо мной, куда хватает взгляда, царит безудержное лето: небесная лазурь в редких клочках облаков над бескрайним цветочным морем; пёстрые заплатки виноградников и садов в объятиях изумрудных холмов; на горизонте серебрятся невысокие остроконечные горы, а прямо над головой ярко блещет жёлтое светило и кувыркаются сумасшедшие ласточки. Припекает.

Так вот ты какой, Валенсир… Край вечного тепла и трудолюбивых аграриев.

— Эх! — Я набрала полную грудь тёплого ароматного воздуха, провела ладонью по маковкам высоких сочных трав и, спустившись с платформы прямо в их колышущееся под ветерком море, выбросила шубку куда-то с глаз долой. Ну и боги с ней! Захочу — куплю новую! А сейчас забудем про зиму! Птички ж поют, солнышко греет… Лепота!

Пока сюжет меня устраивал. После холода и сырости Бьёрсгарда мне нужно было окунуться в лето. И не важно, как быстро я найду или не найду некроманта по имени Антрацитовый Паук, главное, что отныне я свободна в выборе, куда пойти и чем заняться.

Я зажмурилась от удовольствия и так увлеклась обдумыванием перспектив, что позволила врагу подкрасться с незащищённого тыла.

— М-ме-э!!! — Удар пришёлся под мягкое место, да такой, что я едва не скатилась с вершины холма.

— Мать твою! — Я медленно обернулась. Белая коза с одиноким чёрным пятнышком между рогами подозрительно косилась на меня голубым глазом и меланхолично жевала зелёный пучок с одиноким цветком. Колокольчик на её ошейнике мелодично позвякивал в такт челюстям.

— М-ме-э!!! — повторила она. — Ме-э!!!

— Сама такая! — фыркнула я.

— Ме-э?! — возмутилась рогатая и прекратила жевать.

— Чернушка-а! — донеслось снизу, и мы обе повернулись на голос. Сперва из травы появилась блестящая лысина, а затем и весь мелкий смуглый тип жуликоватой наружности с большим мешком за спиной. — А, вот ты где, сволочуга рогатая! Да мне эта карга Пепита ещё доплатить за тебя должна… — Заметив меня, он машинально попятился и едва не рухнул назад под тяжестью ноши.

Коза тем временем правильно оценила ситуацию и дунула прочь, позвякивая колокольчиком. Несостоявшийся козокрад убедился, что заработок сбежал и уперся сальным взглядом в мои голые колени. На немолодом лице со свежими побоями расползлась щербатая ухмылка.

— Ты это, новенькая, что ли? Как насчёт осчастливить красивого меня? — Он поиграл косматыми бровями. — Из-за тебя я только что лишился приличного барыша! Так что покажи-ка, чего у тебя под платьицем, и дядя Гаспар подумает…

Я уложила нахала с одного удара в ухо, благо длина платья была такова, что оно никак не мешало размаху ноги. Тот завалился в траву истоптанными сандалиями кверху и сипло захрапел. Ничего, как проспится, сто раз подумает, прежде чем девушкам на неприличное намекать.

Я довольно отряхнула руки и, вытащив ручку из чемодана, спустилась к подножию холма, поросшему густым мелколесьем. Колёса то и дело застревали в траве и свежих кротовых кочках, так что я даже немного вспотела, пока с ними боролась. Могли бы и лестницу какую-никакую соорудить или хотя бы ступени организовать. Ведь имелась же здесь поблизости станция? Ну, не могла не иметься!

Наконец, я продралась сквозь кусты и почти вылетела на широкую грунтовую дорогу, петлявшую между холмами. И прямо под копыта гнедой лошадке, которая так шарахнулась от меня, что едва не сбросила приснувшего в седле парня. Тот огрел животину плёткой, даже не просыпаясь, и, прибавив ходу, скрылся за поворотом.

Я размахала пыль перед лицом и побрела в ту же сторону. А там действительно оказался двухэтажный каменный дом с голубой вывеской над входом; казённая надпись красным гласила: “Станция “Рокетта”. Валенсир. Собственность Железных Дорог Убежища”. С одного бока к нему лепился невысокий навес, откуда припахивало навозом и доносился тоненький храп, с другого — сидели две сморщенные смуглые бабки в белых кружевных платочках с чем-то на продажу. При виде меня местные жительницы треснулись лбами и зашушукались, не заботясь, впрочем, что я их услышу.

— Срамотища-то какая, тьфу! Рази ж можно так ноги выставлять?! А каблуки-то, каблуки, еле ж на них волочится! — Я посмотрела на своё коротенькое вязаное платье и утеплённые дизайнерские сапожки на шпильке. Очень даже в духе бьёрсгардской моды, скромно и со вкусом, но в здешний колорит я, конечно, не вписывалась. Ну это пока. Вот доберусь до какого-нибудь менее сельского местечка, так сразу же и отправлюсь по магазинам. Сливаться с населением, так сказать. — В графском-то борделе в Овьерро опять девка гулящая померла. Знать, очередную себе из столицы-то и заказали. Вишь, припёрлась!