Мария и Иисус

седьмое письмо Марии

Глава 7

Седьмое письмо Марии

Любимый Мой, Возлюбленный…

Испытываю безмерную благодарность к Тебе

за теплоту и доверие.

Только теперь

мною познана вся глубина восхитительного слова Люблю.

Раньше,

когда я не имела возможности

наслаждаться взглядом, касанием Любимого,

когда наивно полагала, что любовь – нечто,

что приходит откуда-то…

Когда ждала, жаждая Встречи с Тобой…

Я не знала, что когда Любишь – мир растворяется в Поцелуе…

Прорастаю Светом Любви из звука Голоса Твоего…

Сколько в них первозданной Мудрости,

неискажённой псевдосмыслами…

Как естественно перетекание Слова Твоего в Пространство Моего Сердца…

Господи…

Всё звучит Любовью… Мой Мир наполняется Богом…

оЧувствую Его Присутствие… Свидетельствую Его… Собой…

Пылающей Чашей – зажжённым алтарём Храма Моего…

Звуками вибрирующего Сердца,

рождающего Музыку божественной литургии Себя…

Себя-Женщины…

Себя-Любви…

И всё внешнее отходит, растворяется, исчезает,

рассеивается дымкой тумана…

Как нечто незначительное… наносное… искусственное…

И остаётся…

Что же остаётся?

Что?

Мне так сложно оСловить это…

Остаётся… дуновение ветра от взмаха Крыльев…

Остаётся… упоительное послевкусие Поцелуя…

Остаётся… огненный след возвращения Оттуда…

Остаётся… Сердце, надыхивающее Любовью всё вокруг…

Сердце, которое Знает… что оно не может не Любить…

...Солнце прошло зенит, день устремился в вечер. Иуда предложил поискать подходящее место для ночлега. И Мария и Иисус безоговорочно приняли его идею.

В течение нескольких дней подготовки к путешествию Иуда развил такую бурную деятельность, что Мария искренне удивлялась его организаторским способностям, позволяющим инициативу сочетать с незаметностью своей работы по обеспечению путешественников всем необходимым. Он куда-то исчезал на время и возвращался то со шкурами, то с продуктами, а накануне выхода привёл осла. Иуда спрашивал у Марии о том, что ей понадобится в дороге. И всё, что она просила, доставлялось в дом и аккуратно упаковывалось под её контролем.

Иисус не вмешивался в процесс сборов. Он созывал Учеников и о чём-то с ними разговаривал. Отвечал, как обычно, на вопросы, делился планами на перспективу, оставаясь при этом словно отсутствующим. Часто он уединялся в своей комнате и молился.

Мария старалась как можно меньше пересекаться в течение дня с Любимым, полностью сосредоточившись на помощи Иуде в его хлопотах. Она не расспрашивала о подробностях похода, принимая безоговорочно грядущее.

 Иуда попросил её купить сушёных фиников, и Мария с удовольствием выполнила это несложное поручение. Для неё не остались незамеченными проявившиеся изменения, когда после длительного перерыва она общалась с людьми на базаре. Многие нюансы собственной реакции на окружающую реальность её окрыляли. Мария поймала себя на мысли, что говорит словами Учителя, а мир очувствования действительности рассветился причудливым образом. Она слышала Сердце человека, когда разговаривала с ним, видела его мысли... И хотя понимала, что «видеть» не самая точная характеристика реакции на слова собеседника, но ей было неведомо, как иначе назвать подобное утончение связи с другими. Глубина ощущений буквально захлестывала обычно спокойную и уравновешенную Марию.

Она была рада, что не встретила никого из знакомых, потому что любые воспоминания и прежние контакты с прошлым вызывали в ней боль нестыковки себя сегодняшней с незнакомой собой из Вчера.

Перемены были очевидны, и Марию они вдохновляли безмерно. Она была с Любимым всего чуть больше месяца, но оторванность от осмысленно покинутого ею мира ощущалась бездонной пропастью. Прежней Марии не было, она словно умерла. А новая – живая и радостная, искренняя и открытая – только-только рождалась. Жажда изменений, реальных и востребованных, трансформировала её кардинально, не оставляя места для сожалений и тоски по вчерашнему. Прошлого для Марии не существовало. А то, что было, к ней не имело никакого отношения. И раздвоенность была настолько непривычным чувством, что она с удовольствием рассматривала себя и ту, и эту. И насколько же прекрасней и совершенней была Мария, которую самой же можно было тайно от других погладить или ущипнуть, проверяя на реальность...

Путешественники вышли до восхода солнца. Иисус, а вслед за ним Иуда и Мария тепло попрощались с трогательно расчувствовавшимися Учениками. Однако пожелания счастливого пути и доброй дороги будто отделили одно пространство от другого настолько, что, как только за поворотом перестали быть различимы крики и не стало видно вскинутых в приветствии рук, прошлое растворилось, уступая место новейшему.

Иуда шёл впереди, подгоняя осла, навьюченного немногочисленными пожитками путешественников. Второй шла Мария, точнее – Лука. Она старалась изо всех сил ступать твёрдо, по-мужски, подстраиваясь под своих спутников. Иногда ей это удавалось, но лишь до момента, когда виды окружающего пейзажа в очередной раз тотально не привлекали её внимание. Иисус замыкал группу, чуть опираясь на посох, искусно вырезанный Фомой и неожиданно подаренный взволнованным Учеником в момент расставания.

Ритм движения задавал Иуда. Он то отрывался от остальных, высматривая нужную тропу, что-то прикидывая и соизмеряя, то останавливался и поджидал отставших.

Идти было легко. Невесомые белоснежные облака проплывали над головой, благословляя. Солнце светило ярко, но не палило, поддерживая светом. Мир будто расступался перед скромной группой путников, ощупывающих дорогу перспективы Себя...