Мария-Ксения Петровна Кранц

Глава 4

Ксения Петровна.

Мария Петровна укачала сына и долго смотрела в окно, почему-то она наделает, что на следующей станции к ней зайдёт Александр Георгиевич. Она очень хотела его увидеть, хотя не понимала, почему, ведь не любила его вовсе. Но Дубровский запал уже в душу Ксении Петровне, и она уже не знала, как без него жить. Она смотрела на сына и видела в нем его черты, и только это помогало ей дальше держаться. Ксении Петровне давно уже опротивил быт, она хотела прижаться к Александру Георгиевичу и найти хотя бы какую-то опору. Но она в пути, опять одна в незнакомое место с сумками и маленьким ребёнком. Для неё было не секретом, что так и вся жизнь пройдёт в приездах, дорогах, в одиночестве. Редко, когда сыновья остаются с матерью, они тоже выбирают погоны в своей жизни. К Ксении Петровне зашёл пожилой человек, он сел напротив и посмотрел на ребёнка.

- Помню свою Марфушу, она так же с ребёнком переезжала постоянно за мной- произнес он без приветствия- Любил я её безумно, она любила меня. Я думал, что у нас вся жизнь впереди, я думал переезды когда-нибудь закончится. Но проходили года, она устала ждать. А я из года в год уезжал на боевые действия, учения, она устала ждать, она устала постоянно бояться за мою жизнь. Ушла, забрав маленькую дочку в ночь, я больше ее не видел. Минуло уже 20 лет с того дня, как моя Марфуша покинула меня. 20 лет я уже неприкаянной жизнью, единственно, что у меня осталось – это чины, но кому они нужны. Ты молодая, пыл в твоих глазах ещё не угас, но представь, что будет через лет 20 – 30, когда возраст будет подходить к 40 или 50. Сможешь ли ты так же терпеть, когда твой офицер будет покидать тебя в ночь, и скажет тебе ждать? Или придёт в ночи, скажет, пора переезжать, собирай вещи- он делает паузу- Меня, кстати, Геральд Петрович зовут.

- Меня Ксенией Петровной кличат- представилась Мария- Я смогу ждать его постоянно терпеть переезды. Ведь нет у меня никого больше, кроме него. Сильно я с семьёй поспорил. Ненавидят меня они сильно, я сбежала с ним, полюбила, видетели любовь – такая штука. Нет у меня пути назад, только он, Александр мой, да и сынок- выдохнула Мария Петровна- Не любила вас Марфа, так сильно, ведь не готова была терпеть переезды, ведь она знала, за кого выходит, что всю жизнь вам придётся то в окопах, то в засаде, то на учениях. Я тоже знала свою участь и согласилась с ней, и обручила себя с солдатом, теперь уже офицером.

- Рассуждаешь ты девочка по-взрослому в твои года это не мыслимо. Сколько же лет тебе, цветочек?

- Не называйте меня так, Геральд Петрович. Я давно уже не цветочек, мне давно минуло за 20- печальная лгала Мария- Сколько же вам лет, седина за вас говорит, что много, но глаза говорят, что вы ещё молоды и полны огня.

- Ох, дочка, мне уже за шестьдесят. Вот еду уже домой, дембель мой подошёл. Дослужил до звания я генерала и теперь отправляюсь, родимый дом ждет. В свою деревню Селтычи, я еду. Если будешь там, заходи, номер дома пятьдесят. Буду рад тебя видеть, дочка и твоего сыночка. Далеко ли вам ехать?

- Обязательно зайду, как буду там, если хотя бы даже мельком я посещу вас. Мой муж сказал, что до конечный, это несколько дней в пути. Все дальше в глубь, все, дальше в север. Меня так уже напрягают морозы. Но люблю я его безумно и готова терпеть эти ветра и постоянный холод- печально произнесла Мария Петровна.

Дубровская задумалась, не произносили ни слова, а ее путник, тоже решил помолчать. Но надолго Геральд Петровича не хватило. Он стал рассказывать о военной службе, как ему оторвало палец. О том, что он пережил. Мария Петровна слушала, и на глазах её появлялись ненароком слезы. Может быть её муж будет когда-нибудь ранен и она будет так же сидеть над кроватью и молить бога, нет она не хочет такой судьбы для них. Сейчас слушая всю жизнь генерала, Ксения Петровна задумалась, а хочет ли она провести её с военным? Но она уже связала, деньги её семьей взяты и пути назад нет. Главное сестра счастлива, главное – она любимая жена и сама любит. А Мария Петровна сможет превратить эту всю ложь в любовь, показать, как она счастлива Александру Георгиевичу, как безумно любит. Вскоре болтавливый компаньон вышел, и она продолжила путь уже в одиночестве. Пролетали станции за станцией, Ксения Петровна уже сомневалась в том, что эта поездка пойдёт с Александром Георгиевичем.

Поезд остановился на очередной остановке, она вышла, чтобы размять ноги. Мария Петровна гуляла по перону укачивая сына и увидел знакомую макушку. Вскоре эта макушка стала приближаться к ним. Она увидела Александра Георгиевича и расплакалась. Ксения Петровна пошла ему навстречу. Когда они уже были близко, он подхватил её на руки и закружил по перону, целуя замёрзшие щеки. Он занёс их прямо в купе – где они разместились. И посадив Ксению Петровну, Дубровский начал мурлыкать над сыночком. Мария Петровна только наслаждалась этим, она смотрела на двух своих мужчин, и поняла, что, наверное, это привязанность к супругу, но никак не любовь. Когда ребёнок уснул, Дубровские долго общались, обсуждая планы на дальнейшую жизнь. Но планов не было у Александра Георгиевича одно на уме служба, он никогда не думал о покое, сказал, что может быть к 70 годам он выйдет в отставку. На эти слова у Ксении Петровны полились слезы. Она понимала, за кого выходила, она понимала, кому отдала свою жизнь. Но ей всего 18, хотя по паспорту сестры 20 с хвостиком. Мария Петровна не готова была прожить всю жизнь в гарнизонах, только сейчас это дошло до неё. Маша вспоминала, что когда-то с уверенностью говорила своему разговорчивому попутчику, что любит и готова переживать эти переезды. Она надеялась, что они закончатся пораньше для неё, и она ещё успеет пожить для себя. А теперь, когда вся правда обрушилась на ее хрупкие плечи, Ксения Петровна только и могла, что плакать, жалея свою судьбу. Александр Георгиевич даже не понял, почему супруга расплакалась, он только обнял её и долго, что-то шептал на ушко.

Не минуло еще как три месяца, как Александр Георгиевич вернулся и произошёл переезд, он снова был вызван на военные действия и покинул дом. И снова, Ксения Петровна, осталась с ребёнком на руках одна. Она так и не сдружилась ни с кем в новом городке, она не общалась ни с одной живой душой, как и в старом гарнизоне. Это одиночество гложило Марию Петровну, но она гордо терпела удары судьбы. В один из угрюмых вечеров, когда метель мила, так что выйти на улицу было невозможно, к ней пришёл почтальон, принёс конверт. Она думала, что это от супруга, и быстро открыла его, но там знакомым почерком отца были написаны строчки.