Марк Дж. №318

Неприятный разговор

- Марк, - голос явно был раздраженным - я же сказала, что сегодня вечером у меня встреча с миссис Бекит, я обещала ей помочь с «обедами на колесах».

Она все еще злилась на него за то, что он забыл починить эту чертову ручку багажника на ее стареньком Пинто. Ей приходилось перелазить каждый раз на заднее сиденье что бы открыть багажник, а она очень не любила этого делать, особенно выходя из магазина с кучей продуктовых сумок. И вообще, за последние две недели это уже пятый раз, когда Марк, забывает об этом.

А может он злится на меня за тот разговор и поэтому решил: пусть мучается? – когда Моника транслировала эту мысль в своей голове и пыталась сопоставить события и разговор случившийся накануне вечером, то поняла, что причина совсем не в этом.

Она начала тут же оправдывать Марка - проблемы на работе (этот старый хрен Роберт Свонг решил, что сейчас наилучшее время бороться с Марком за место главы отдела). Неужели он не понимает, что Марку сейчас просто необходима эта должность. Прошел всего год со смерти Барта, и Марк вроде справляется, но что-то в нем изменилось навсегда, хоть вида он и не подает. Да и вообще Марк намного лучше мог бы справиться с обязанностями главы отдела, нежели этот старый маразматик Роберт!

Поток гневных мыслей в сторону Роберта Свонга, прервал Марк, который с невозмутимым видом и сонным взглядом совершенно серьезно задал вопрос:

- Мне казалось я починил ее в четверг утром, как раз когда ты собиралась уезжать за покупками. Помнишь я просил тебя принести мне щипцы, чтобы вытащить из личины замка тряпку, ты их не нашла и мне пришлось воспользоваться маленькой отверткой?

Они посмотрели вопросительно друг на друга, после чего Марк добавил:

- Моника, я починил замок в четверг утром.

Он развернулся и пошел обратно в гостиную, чтобы допить свой кофе. Он не мог выйти из дома не выпив чашку свежесваренной арабики, это был его ритуал. Ритуал Марка: кофе и утренняя газета. Раньше его ритуал выглядел иначе: подъем, утренняя зарядка с Бартом - они любили бегать на заднем дворе, часто соревнуясь кто первый добежит до дерева с качелями (качелями была старая шина от Пинто, привязанная к толстой ветке дуба), и только потом свежесваренная арабика и «Торонто стар» с главными новостями к этому часу.

Моника смотрела в след уходящему мужу и пыталась вспомнить то утро четверга. Она любовалась им. Марк Джеферсон ее муж – 39-летний канадец, светлые, часто взъерошенные волосы, линия губ, сходившаяся в кривой улыбке, и щетина, почти никогда не исчезающая с его лица. Кое где волоски начали поблескивать сединой, и Моника находила это еще более сексуальным. Дерзкие черты лица, с возрастом переходящие в брутальность, женщины любят таких. Мужчин с безумным дерзким взглядом. Он был уверенным и успешным. Моника любила наблюдать как он возится с ее старым Пинто в своем гараже. В эти моменты Марк казался ей тем самым «настоящим мужчиной», который хладнокровно вырывает железные внутренности из Пинто, что бы излечить его от смертельной болезни, он был подобен хирургу проводящему сложную операцию на сердце больного пациента.

Попутно он объяснял что-то Барту про устройство автомобиля «на своем, на мужском». А Барт бегал по гаражу подобно маленькому ординатору.

Марк часто проводил время с сыном, в том самом гараже. Он учил его вырезать разные деревянные фигуры…и бездумно молотить по куску металлического листа, как тогда казалось Моника. Шум стоял на всю улицу, и если не знать, что в соседском гараже маленький мальчик учится обращаться с молотком, то можно было подумать, что группа строителей приехала возвышать небоскребы на их маленькой тихой улочке.

Но вдруг в голову снова вонзилась мысль про вчерашний вечер. Она вспоминала их разговор с Марком, тот странный разговор об усыновлении.

Марк на полном серьезе хочет усыновить ребенка?! – злостно подумала она. – Как ему вообще это могло прийти в голову?! Мне кажется, я не смогу никогда полюбить чужого ребенка, я даже не смогу завести нового и любить его так же, как любила Барта. О, Марк, что же творится в твоей голове, как же тебе тяжело…. - Наверное я и правда слишком резко отреагировала на его предложение, нужно было рассказать Марку о том, что я просто не вытяну опеку над чужим дитя.

Разговор она решила отложить до вечера, чтобы дать время себе и мужу свыкнуться с ее реакцией. Может он сам поймет, что выдумал эту чушь пытаясь заглушить боль и горесть утраты единственного сына.

Иногда мне кажется, что он переживает эту боль в одиночестве- подумала Моника, подходя к багажнику Пинто. – Неужели я не чувствую скорби?! Бред! Мне так же плохо, как и ему, как и год назад. Но мне нужно жить дальше, НАМ нужно жить дальше. И если Марк думает, что новый ребенок способен заткнуть собой дыру в душе, то он крупно ошибается. Я боюсь, что буду ненавидеть его, потому что он не Барт.

Ручка багажника по-прежнему не поддавалась на усилия Моника. И она со всей злости начала дергать ее, но та в ответ приняла «мертвую позу», и Моника поняла, что замок заклинило окончательно.

Марк Джеферсон был заместителем главы отдела контроля качества в небольшой конторке Б.Бринкс. Он устроился туда в декабре 68-го, как только узнал о беременности Моники. Молодой, еще 30-летний тогда Марк сиял от счастья и был готов браться за любую работу, и удача шла с ним рука об руку в те годы.

В начинающей, но перспективной компании Б.Бринкс требовался техник-помощник лаборанта. По невыясненным обстоятельствам бывший техник сбежал с этого места. Как потом оказалось сбежал он к конкурентам – ГрандЭко, специалистом он был не самым лучшим, зато натура лжеца и хитрость помогли получить ему место старшего Техника.

Шли годы и в схватке двух молодых развивающихся компаний «Б.Бринкс» терпел поражение. В то время как «ГрандЭко» развивались просто с бешенной скоростью. Они получали все больше и больше заказов от крупных предприятий находящихся в Банффо и ближайших округах. Справлялись с ними вдвое быстрей своих конкурентов и принимались за новые еще более крупные заказы. «Бринкс» держались на плаву только благодаря парочке постоянных клиентов и нескольких верных сотрудников, в числе которых был Марк Джеферсон. В этом году Марк должен был отпраздновать свой первый крупный юбилей – 10 лет в компании Б.Бринкс, конечно же он давно сменил должность помощника лаборанта, став заместителем Главы Отдела Контроля Качества. Но на этом его карьерные достижения закончились. Директор «Бринкса»- Фрэнсис Эрнандос понимал, что если поставит его на место Главы, то навсегда потеряет своего самого первого, а от того и самого надежного сотрудника- Роберта Свонга. Свонг был старой брюзгой, 58-летний, одинокий, вечно недовольный сотрудник «Бринкса», но он был спецом своего дела. Всю свою жизнь отдал этой карьере и «Бринксу». Он пришел один из первых, когда компания занимала 12 квадратных метров гаража у дома Эрнандоса. Можно сказать, что он был соучредителем и создателем всего того, что сейчас имеет «Бринкс». Но кроме хорошей прибавки к зарплате и почетного места на доске «ЛУЧШИХ СОТРУДНИКОВ ГОДА» Роберт Свонг не удостоится. Жадный Фрэнсис Эрнандос перепишет в итоге свою компанию, на молодого безответственного сынка, а тот разорит ее уже в первый же год владения. Роберт Свонг, отдавший большую часть своей жизни «Бринксу», перед смертью останется ни с чем.