Марк и Надя. Дверца шкафа

Эпизод 7. Утро

После мутной и душной ночи утро показалось ослепительно ярким. Холодный, леденящий свет расстилался по бледному небу — ни облачка. День обещал быть жарким.

Я оделась легко, во что было чистого, но даже сейчас поутру было тепло. Люди спешили на работу — унылые, понурые, некоторые уже обмахивались газетами.

Я стояла у подъезда, не решаясь войти. Запах крови разносился по всему двору, бабульки сидели на лавочки у детской площадки, хотя здесь, у подъезда лавок две, да и тише. Однако будто чуют, что место проклято, вот и обходят стороной. Без смеха, бабки смерть хорошо чуют, наверно, потому что сами ее ждут.

Я оглянулась — время четверть десятого, а Марка все нет. Значит, не убедила я его вчера. А может ждет, когда я зайду?

Чего ждать? Я нахмурилась, поборола в себе желание перекреститься (все равно не поможет, а привычка останется) и подошла к подъезду. Можно бы подобрать код и ловкостью ума, но я решила сегодня идти ва-банк и потому сосредоточилась, кнопки заалели у меня перед глазами — комбинация простая, всего три цифры и все разные. Зашла в подъезд.

Душно, тесно. Снова возникло ощущение, что я оказалась в плотной закрытой стеклянной банке. Хотелось биться в стекло, хоть и тщетное, но все же какое-то движение.  

Поднялась на третий этаж, не останавливаясь, не оглядываясь. Боялась, если оглянусь, то не смогу удержаться, побегу вниз, а потом домой в кровать, лежать и жалеть себя. Запах крови заполнял всю голову, тошнотворный, мерзкий.

Я на месте. Приложила руку к замочной скважине. Приникла к двери. Непонятно, дома он или нет — всюду его запахи, мысли и страх, почти вещественный.

Сосредоточилась, в замке щелкнуло, и я оказалась перед деревянной дверью. Она пахла старостью и плесенью — явно не меняли ее много лет, просто поставили поверх новую, многие так делают. Дверь шумит, фонит историей, а людоеду внутри только это и нужно — не расслышать ничего, не понять, что внутри происходит. Только и слышно, кто-то зовет: «Марк! Марк!» или это мой внутренний голос.

Собравшись, я распахиваю и эту дверь.

В квартире тихо. В ванной подтекает кран — я слышу, как бьется капля, редко, но настойчиво. Форточки закрыты — душно, нечем дышать. Я крадучись прохожу мимо старой тумбочки, допотопной вешалки, зеркала — не удержалась, поглядела. Хмурая девочка вытянула руку, показывает, туда мол, в комнату. Я дернула головой, но видение не пропало. Не здесь. Здесь все вкривь и вкось.

Прошла дальше в комнату. Я все ожидала увидеть пыточные орудия, ножи в крови, или что-то эдакое из криминальной хроники. Но нет, лишь старый диван, пыльный, но накрытый чистым пледом. Не иначе дети учителю подарили плед, чтоб не так стыдно было учеников звать к себе. Над диваном картина — береза над обрывом, мне показалось, что и ветви шелохнулись, но это лишь блик. Я обернулась, другая девочка стоит за мной — руку вытянула, показывает, сюда, за дверь. Круги под глазами синие, руки в царапинах, острые коленки выглядывают из-под рваной футболки.

Провожает меня взглядом.

Стараясь ни к чему не прикасаться, носком ботинка открываю дверь. Спальня. Кроватей две — маленькие, по обеим сторонам от двери. Между ними половичок, домотканый, как в деревне почти. У стены напротив входа — шкаф.

Я замираю. В шкафу кто-то скребется.

Надя боялась, что девочка не полезет в шкаф.  Ручки маленькие, ножки маленькие, а сама вон какая здоровая. Может и не влезть. Взяла топорик, а девочку оставила у шкафа.

Дверца открылась, белая ручка высунулась, и девочка закричала. Надя поднялась с колен и уже замахнулась было топориком.

Кто-то схватил ее за руку.

Кто-то отволок к стене.

Кто-то подхватил девочку на руки.

А Надя все кричала и кричала: «Марк! Марк! Не трожьте моего сына! Марк!»

Прибежали двое, подхватили ее и понесли из комнаты, а она только и видела, как дверца шкафчика открывается…

Я протянула руку к дверце шкафа и уже готова была потянуть ее, как…

— Вы кто такая?

Я обернулась.

Учитель стоял прямо за мной. В руках топорик для рубки мяса, напугался видимо. Подумал, что воры влезли. Примерно так и есть.

Или решил избавиться от свидетелей.

Я замерла. Так и замерла на корточках, с протянутой рукой, слыша, как за дверцей кто-то скребется и постанывает.

— Отвечайте, вы кто такая? — Он подошел ближе и для уверенности замахнулся топором.

Я лишь подняла руку и закрыла глаза.

— Опустите топор, пожалуйста.

Снова открыла глаза. У двери стоял Марк. Поверил-таки.

— Я из полиции, — он показал удостоверение. — Нам позвонили, сказали, что видели, что в вашу квартиру пробрались.

— Как вы быстро, — растерянно пробормотал учитель, но топор опустил.

Марк медленно перевел взгляд на меня.