Маркиза д' Эдельвейс

Глава 32. Прощание маркизы

Судьба несостоявшегося заговора
   Королевский полк возвращался из похода под торжественный колокольный звон при большом скоплении народа. У городских ворот войско приветствовал капитан Лангебарт – все такой же подтянутый, ловкий и молодцеватый.
   Олаф с досадой вспомнил, как еще совсем недавно, при выступлении в поход, воеводы строили планы нейтрализовать капитана. Теперь, думал Олаф, слава богам, об этом можно было забыть за ненадобностью! Король, смирил гордыню, внял указаниям Священномого орла, прислушался к мнению воевод – и фортуна не замедлила улыбнуться! Поход принес войску славу, перед которой меркли заслуги немецких наемников: воеводы не имели больше повода испытывать к ландскнехтам неприязнь или ревность. К тому же король наконец проявил благоразумие и стал возвышать и награждать воевод.
   Олаф с гордостью, любуясь,  взглянул на конунга Магнуса, ехавшего во главе войска плечо к плечу с королем. Душа Олафа пела: вопреки прежним опасениям воевод, король наконец проявил здравомыслие, перестал упорствовать в глупом упрямстве и стал наконец советоваться со своим братом-конунгом! И в результате, думал теперь Олаф, войско угадало направление кочевого набега, заставило азиатов поджать хвосты, принудило к миру!
   Никто из воевод уже не заикался о планах устранять короля. Зачем? Всякая необходимость в этом отпала. Король теперь начал оказывать непривычные для него знаки внимания полку, отличал воевод и даже присвоил конунгу титул герцога! А это, черт возьми, было воеводам приятно! Лестно было сознавать, что войско ценят и возвышают!
   Весь город вышел встречать полк победителей. Вдоль улиц радостные толпы горожан осыпали цветами войско, во главе которого бок о бок ехали два брата-триумфатора, король и конунг.
   На Базарной площади  полк остановился, и король вместе с Магнусом под приветственные клики толпы сошли с коней и поднялись на помост - тот самый помост, с которого обычно произносил проповеди волхв Тамыш.
   В толпе Олаф заметил мелькнувшую шляпу с плюмажем и воланами. Олаф пригляделся. Барон Швейцерзанг делал ему условные знаки и заговорщицки подмигивал. Однако Олаф лишь досадливо отвернулся. Пора было как можно скорее забыть о замышлявшемся прежде заговоре! То был сон, мираж, досадное недоразумение...
    Барон сделал еще пару попыток подать Олафу тайные знаки, но наткнулся лишь на хмурый взгляд воеводы. Убедившись в тщетности своих попыток, барон попятился и стал протискиваться назад сквозь толпу. На мгновение снова мелькнула его шляпа с воланами и тут же исчезла.
   Между тем король поднял руку, призывая с помоста толпу к тишине.
   – Горожане! – объявил он. – Наше доблестное войско вернулось с победой! – Король искоса взглянул на маркизу, гарцевавшую у подножия помоста, и продолжал. –  Успехом похода мы обязаны непобедимому полку и его славному предводителю конунгу Магнусу! Без него победа была бы невозможна! В знак заслуг конунга перед отечеством я пожаловал Магнусу титул герцога!
   Толпа взревела от восторга. Король вновь поднял руку, требуя тишины.
   – Горожане, – продолжал он. – Мы привезли мир! Больше не будет кочевых набегов, не будет грабежей и бесчинств! Ротоны дали клятву не совершать нападения на королевство. Они теперь наши союзники!
   Толпа откликнулась радостным ревом, но вдруг сразу примолка. Все взоры обратились на ступени, ведущие на помост. По ступеням поднимался человек в белоснежных одеждах и с седой, до пояса, бородой.
   Воцарилась напряженная тишина. Все ждали, что скажет Великий волхв Тамыш.
   – Братья мои! – торжественно возгласил волхв. – Вы знаете, что у нас с королем были разногласия. Но Священный орел сумел направить монарха на путь истинный! Священный орел осенил короля своей благостью и одарил победой! Священный орел благословляет короля на праведные дела! Мы, жрецы, больше не враги королю. Ибо король теперь помазанник Священного орла!

Мечты сбываются
   Королева пребывала на седьмом небе от счастья. Во дворец мало-помалу возвращалась прежняя радостная, праздничная жизнь. Уже не ходили по дворцу толпами осведомители; прекратились подслушивание, подглядывание и нашептывание. Возобновились балы и маскарады. Король повеселел, вновь стал с королевой нежен и предупредителен и никогда больше не пропускал общего обеда с супругой.
   В своем вновь обретенном счастье королева редко теперь виделась с маркизой и совсем почти забыла о своей французской гостье. Встретив ее как-то в коридоре дворца королева обрадовалась.
   – Милая Эмилия! – воскликнула она. – Где вы пропадали? Я написала кучу стихов, а показать их некому! Может быть, хоть вы взглянете и оцените?
   Маркиза не выказала особого энтузиазма. Было видно, что мысли ее были заняты совсем другим.
   – Как-нибудь в следующий раз, – рассеянно отвечала она. – Ах, сколько свалилось дел, сколько хлопот! Вы даже не представляете, ваше величество Ясмина, сколько сил могут отнять приготовления к свадьбе!
   Королева просияла.
   – Неужели, маркиза! – воскликнула она. – Вы выходите замуж? А как же ваш зарок? Неужели нашли себе герцога?
   – Разумеется, нашла! – отвечала маркиза и лукаво подмигнула: – Ведь если мы, женщины, чего-то захотим, то обязательно своего добьемся!
   – Ну хотя бы отобедайте с нами, маркиза, как в прежние времена! – предложила королева. – Я умираю от нетерпения услышать о ваших любовных похождениях!
   – Не могу, ваше величество! – отказалась маркиза. – Вы не поверите, но нет ни одной свободной минуты! Нужно готовиться к переезду. Вскоре я покину ваш гостеприимный дворец. Буду жить в замке.
   Королева всплеснула руками.
   – Какая жалость! – воскликнула она. – Я буду скучать, милая Эмилия! Наш поэтический салон без вас совсем осиротеет!
   – Мы обязательно еще увидимся, ваше величество, – пообещала маркиза. – Я уезжаю не насовсем. Буду бывать у вас наездами: ведь у Магнуса  во дворце есть покои. Кстати, вы видели, как их украсили? На полах персидские ковры, на потолках лепнина, а стены задрапированы столь восхитительным бархатом, что о-ля-ля! В таких покоях теперь не стыдно будет остановиться герцогской чете!