Маркиза из усадьбы Карантар

Глава 9

На следующее утро после завтрака я, как часто бывало, вышла на прогулку по парку. Ночной дождь намыл землю, воздух пах влажной хвоей и прелой листвой. Я шла по давно знакомой тропинке, ведущей к старой лиственнице, мысленно прокручивая недавний разговор с гончаром. В одном месте, где корни деревьев приподнимали почву, подошвою мягкого сапога я поскользнулась на размокшей глине. Руку инстинктивно выбросила вперёд, чтобы найти опору, и пальцы, провалившись в холодную жижу, наткнулись на что-то твёрдое, острое и явственно металлическое.

Я не упала, удержав равновесие, но замерла на месте. Осторожно, уже целенаправленно, я расчистила пальцами комья грязи. Из земли выступало кольцо, тусклое, почерневшее от времени, но, несомненно, кованое, с обломанным шипом-навершием. Оно было вмонтировано во что-то плоское и твердое. Не в камень, а в дерево, почти истлевшее, но всё ещё прочное.

Сердце забилось чуть чаще, но не от страха, а от предвкушения. Люк. Здесь, в двадцати шагах от южной стены усадьбы, там, где всегда считалось, что, кроме корней да старого дренажа, ничего нет.

Я не стала копать дальше сама. Вытерла руку о платок, отошла на пару шагов и крикнула подошедшему следом садовнику, копавшемуся у розовых кустов:

— Позови ко мне экономку Марту. И приведи двух крепких работников с лопатами и фонарями. Немедленно.

Марта появилась быстро, её бдительный взгляд сразу отметил мой необычный вид — запачканную землёй одежду и сосредоточенное выражение лица. Работники, Ганс и Эрих, стояли чуть поодаль с инструментом.

— Госпожа? Что случилось?

— Здесь, под ногами, есть что-то искусственное, — сказала я без лишних эмоций, указывая на место. — Аккуратно, слой за слоем, снимите дёрн и землю. Не ломайте то, что найдете.

Они работали быстро и умело. Вскоре из-под пласта глины и перегноя проступили кончины массивной деревянной крышки, окованной по краям ржавым, но всё ещё целым железом. Посредине её и было то самое кольцо. Размеры люка были примерно метр на метр.

— Дуб, — хрипло констатировал Ганс, постучав по доскам лопатой. — Тяжёлый, но трухлявый по краям. Ржавчина съела петли, видать, с той стороны.

— Подденьте ломами с двух сторон. Осторожно. Встаньте сбоку, — скомандовала я.

Дерево с противным скрипом поддалось. Подняв его и откинув в сторону, мы увидели чёрный квадрат провала. Из него пахнуло затхлым, ледяным воздухом, пахнущим сырым камнем и временем. Эрих, наклонившись с фонарем, осветил пространство внизу.

— Каменная кладка, госпожа. Ступени ведут вниз. Темно.

Я подошла к самому краю, глядя в зияющую темноту. Потайной ход. Возможно, аварийный выход, возможно, тайник, возможно, что-то ещё. Это была не мистическая находка, а новый, неучтённый архитектурный объект на территории вверенного мне предприятия. Со всеми вытекающими: необходимостью обследования, оценки состояния, внесения в планы и, возможно, укрепления или ликвидации.

— Марта, — сказала я ровно. — Прикажи принести сюда прочную верёвку, ещё фонарей и мой плащ. И никому пока не говорить. Ганс, Эрих, вы пока остаётесь здесь и никого не подпускаете.

— Слушаемся, госпожа.

Я стояла над открывшимся люком, уже составляя в уме список необходимых действий. Первое: обследование с соблюдением мер безопасности. Второе: оценка угрозы целостности фундаментов. Третье: изучение возможного исторического или практического значения. Очередная задача, требующая системного подхода. День только начался, а план работ уже кардинально изменился.

Как только принесли плащ, я взяла у Эриха один из фонарей и первая осторожно спустилась по каменным ступеням. Ганс следовал за мной с другим фонарём и верёвкой, Эрих остался наверху, на подстраховке. Под ногами хрустела пыль веков, но воздух, хоть и спёртый, не был удушающим — чувствовалась слабая тяга, значит, была вентиляция.

Внизу открылась просторная каменная площадка, сухая и удивительно холодная. Сводчатый потолок был высоким. И рядом — четыре массивные дубовые двери, окованные железом, по одной в каждой стене. Никаких украшений, только практичная мощь.

— Сначала та, — указала я Гансу на дверь слева. — Держи фонарь высоко.

Дверь, к моему удивлению, открылась без скрипа — петли явно были смазаны когда-то составом, не потерявшим своих свойств. Свет фонаря выхватил из темноты штабели. Мешки, бочонки, связки. Я подошла ближе, разрезала ножом (который, по старой земной привычке, носила в складках платья) верхний слой мешка из плотной, вощёной ткани. Внутри ровным слоем лежало зерно. Не труха, не прах, а цельное, чуть поблёкшее, но вполне узнаваемое пшеничное зерно. Я взяла горсть, растёрла между пальцами. Твёрдое, сухое. Пахло не гнилью, а просто старым амбаром. Бочонки, судя по маркировке, хранили вяленое мясо, сало, сушёные бобы. Всё в состоянии идеальной консервации, будто застывшее во времени.

«Стазисное поле», — мелькнула у меня мысль, основанная на отрывочных знаниях магии этого мира. Дорогое, сложное заклинание, останавливающее время для предметов. Кто-то создал здесь идеальный банк продовольствия на случай катастрофы.

— Следующая, — сказала я, и мы двинулись к противоположной двери.

Вторая комната встретила нас цветом. Сотни свёртков тканей, уложенные на стеллажах. Бархат, плотный лён, тончайшая шерсть, даже шёлк — всё в немыслимых для нынешнего времени оттенках, не выцветших ни на йоту. Я потрогала кусок ткани цвета морской волны — она была плотной, прохладной, без единого намёка на ветхость. Капитал. Огромный капитал в материальной форме.