Мародёр

Пролог

Я пишу этот дневник, свесив ноги с Утёса Павших.

Утёс Павших. Правильное название. Павших тут много, и я скоро стану одним из них. Сольюсь с сотнями тысяч костей, покрывающими, ровную, словно срезанную мечом, верхушку Утёса. И человеческих здесь меньше, чем костей неведомых тварей. И это легко объяснимо, твари приходят сюда каждую ночь. Не знаю, забираются ли они также, когда на Утёсе нет никого живого, но пока я здесь, это происходит каждую ночь. И каждую следующую ночь их всё больше, и они всё сильнее. И я знаю, что я уже покойник, осталось только оформить это физически.

Мне всё равно, прольёт ли хоть кто-нибудь, хоть одну слезинку по моей смерти. Честно говоря, я не уверен, что мой дневник когда-нибудь, кто-нибудь найдёт. А если найдёт, то вряд ли прочитает. А если прочитает, то не сможет об этом никому рассказать. С Утёса Павших спуска нет. Это ловушка. Ловушка, что захлопывается, стоит человеку, подобному мне, ступить на его верхний край. Нет, формально спуск есть, в скале даже ступеньки вырублены, иди добрый человек, спускайся. Прямиком в ад! Я знаю, что там, и я туда не тороплюсь. Там верная смерть.

Впрочем, и здесь тоже. Это лишь вопрос времени. Но местный климат полезен для моих костей. Здесь всегда лёгкая туманная дымка, не слишком жарко, не слишком влажно, лишь ночью дымка отступает, и на небе появляются звёзды, и иногда краешек третьей луны выглядывает из-за горы. Но ночью мне смотреть на звёзды некогда. Ночью приходят твари. Их много. И все они хотят лишь одного — сожрать меня. Они разные. Некоторых образин я в жизни не видел. Обезьяны с паучьими лапами, шакалы размером с корову, собаки с почти человеческими пальцами вместо когтей, крысы со щупальцами, как у осьминога. И каждый вечер в ожидании ночи, я гадаю, какая мерзость явится на этот раз.

Зачем я это пишу? Для тебя, мой несчастный товарищ. Уж если тебя угораздит попасть сюда, то будь готов к тому, с чем ты столкнёшься. И выговориться хочу. Сидеть на краю Утёса, поплёвывая вниз, ожидая, когда наступит вечер и твари явятся за тобой так себе развлечение. Накипело. Устал. Хочу рассказать свой долгий путь сюда, к собственной смерти. Да, я сам сюда стремился, сам лез. Не сомневаюсь, как и ты. Ты тоже не слушал уговоры старших и мудрых мужей, что пытались вдолбить в твою пустую голову, что ждёт тебя здесь. И знаешь, они были правы. Здесь только смерть. Но даже Смерть не может дотянуться сюда. Хренов парадокс. Смерть может забрать всё, даже у Богов, но всей её Сути не хватит, чтобы дотянуться сюда.

Кстати, о Сути. Если ты пришёл сюда, значит, ты достаточно силен. Без развитого Света, без поднятых Хаоса и Жизни ты бы не дошёл. А значит, ты много времени потратил на тренировки и готов ко всему. Ты с великолепным оружием, и ему тоже ты развил Суть, а кузнецы и маги вплели в него узоры Хаоса и Жизни. Твоя броня зачарована: Порядок, Огонь и Воздух, и наверняка ещё раз Жизнь. Ты не пожалел денег на подготовку, ты весь окутан сиянием рун и камней. А в кармане наверняка горсть золотого песка из чаши Дайрины. Я угадал?

Я знаю, что угадал. Я сам так сюда пришёл. И знаешь, что я тебе скажу? Ты можешь выбросить всё это на хрен! Взять скопом и швырнуть с Утёса вниз. Здесь всё это тебе не поможет. Всё это лишь бесполезное барахло. Всё, чем оно может тебе помочь — продлить агонию. Ты уже мертвец. Посмотри вокруг. Посмотри! Видишь эти кости? Это те, кто пришёл сюда до тебя. Те, кто был, как и мы с тобой обманут. Те, кто умер здесь. Кроме, вон того огромного черепа с рогами. Этот явно жил здесь, но его убили, видишь, из нижней части черепа торчит остриё копья. Силен был воин, чтобы так башку пробить, но это ему не помогло, и сейчас он где-то среди горы костей.

Отсюда нет выхода. И всё, что ты можешь сделать, это продержаться как можно дольше. Пока хватит сил. А сил может хватить надолго. О воде можно не беспокоиться, в пещерке бежит ручеёк. Прямо из скалы. Струйка тонкая, но две фляги за день набрать можно. И умыться останется. На большее не хватит. Через десяток дней ты начнёшь ощутимо чесаться, лучше сразу пусти рубаху на тряпки и протирайся после боя, не экономь воду. О еде по большому счёту не беспокойся тоже. Щупальца крыс вполне себе съедобные, если их приготовить в углях. А вот с углями проблема. Деревьев здесь, как ты видишь, нет. Надеюсь, ты будешь умнее меня и прихватишь мешок угля из дому. Я же готовлю их на телах тварей. Спасибо Хаосу.

Я не могу ничего сделать для тебя, но на всякий случай там, под огромным черепом оставлю тебе немного жемчужин на Суть, может быть, тебе они пригодятся. Для меня они бесполезны. Умениями, увы, поделиться не могу, хотя пару страниц оставлю, может, сгодятся. Хотя бы для костра.

И да, мой незнакомый товарищ, у меня нет чернил, я думал писать собственной кровью, но ночью тварей приходит столько, что я бы мог легко и просто написать целый роман их кровью. Так что, да, ты прав, это кровь, но кровь не моя. И я надеюсь...

Хватит!

Я затеял игру в почеркушки, не для того, чтобы издеваться над тобой, или пугать тебя. Ты и сам прекрасно испугаешься. Я начал дневник, потому что хочу рассказать свою историю. Ты наверняка её слышал. Не мог не слышать. В своё время я пошумел весьма и весьма. В историю точно вошёл. Однако историю пишут победители, а как ты понимаешь, я победителем не стал. Думаю, имя моё превратилось во что-то нарицательно-отрицательное. Возможно, им пугают детей. А возможно, даже взрослых. Мне плевать. Теперь уже точно плевать. Я хочу рассказать мою историю такой, какая она была. Какой её видел я, своими глазами. Конечно, мои глаза видели не так много, но я знаю многое о том, чего не видел и расскажу всё, что знаю. И за правдивость знаний я могу ручаться, ведь они получены из первых уст. И уста эти не могли мне соврать. Чтобы там не говорили, но мёртвые не умеют хранить секреты. Даже мёртвые боги. Хотя признаю, смерть — лучший способ секреты прятать. И некоторые люди в искусстве прятать весьма преуспели. Не говоря уже о богах. Поэтому мне тоже известно далеко не всё, но гораздо, гораздо больше, чем я должен был бы знать, или чем бы того хотел.