Марс. Право на выстрел

Глава 1. Выстрел в молоко?

Меня пытались переделать трижды.

Святой водой, спортом и молитвами бабушки. Не вышло. Кстати, я отлично стреляю с закрытым левым глазом и открытой душой. Хотите знать, с чего это началось? Что ж, расскажу.

Я — старший ребенок в семье.

Все эти фразочки про «ты же старший», «будь ответственным», они, знаете ли, работают. Впечатываются хорошенько в подкорку намертво этакими железными гвоздями, что не вытащить. И ты действительно вырастаешь с ощущением, что за всё в этом бардаке отвечаешь именно ты. Что если не ты подопрешь эту стену, она рухнет. Что если ты не разберешься с проблемой, никто не разберется. Хорошо это или плохо? Вопрос философский.

Наверное (но я еще не уверен), это делает тебя менее хаотичным. И немного более чокнутым. Потому что из всех методов решения проблем, ты выбираешь самые прямые и, так сказать, недвусмысленные.

А теперь представьте, что этот ребенок тяготеет оружием.

Звучит, как начало криминальной сводки, верно? Уже чувствуется, как что-то рядом случится нехорошее. Да и посторонние люди уже прикидывают, а не пора ли звонить, куда следует…

Нет, я ни на что не намекаю. Правда. У меня даже справка есть, что я не состою на учете у психиатра. Или психотерапевта… или это одно и то же?

Ладно, шутка (или нет?).

Бабушка по маминой линии в какой-то момент посетовала маме:

— Викуля, это все генетика виновата!

— Мам, отстань. Мой папа, твой муж вообще-то, из армейской семьи. И что? На мне это не отразилось.

Я тогда даже уши навострил, притворившись, что читаю энциклопедию.

— Нет, Викуль, это династия. Сама же знаешь, что это такое. Только ты девочка, а он…

— Хватит, мама, — осекает она ее, — не сейчас об этом говорить.

Бабушка поджала губы и что-то еще пробормотала. Кажется, про «искру» и какое-то «проявление». Я не расслышал. Да и потом мой детский мозг решил, что это не так уж важно.

А зря…

Святой водой меня в детстве, кстати, окропляли регулярно. И любовь к церквям привили. Нет, я не молюсь (я ни одной молитвы так и не выучил!), а наслаждаюсь с точки зрения художественного и архитектурного творения.

В такие моменты я замечал, что на меня искоса так-то уже смотрят со стороны. Особенно, когда в святая святых я начинал неожиданно говорить про оружие. И не важно, про ножик речь это или про винтовку. Но священники… Ох уж эти святые отцы и монахини. Они так и хотели меня еще раз окунуть в святую воду с головой.

Смотрели еще такие на меня, вздыхали, крестились и, кажется, прикидывали, какой ширины должен быть ковш или ванная, и сколько литров освещенной жидкости потребуется, чтобы смыть с моей ауры врожденную тягу ко всему стреляющему и колющему.

И, вот вам спойлер: святая вода не помогла. Только закалка лучше стала.

Генетику, как оказалось, такой водицей не перебьешь. Так еще и ирония заключалась в том, что после каждого такого «очищения» я чувствовал себя далеко не смиренным агнцем, а, наоборот, еще более… сконцентрированным что ли? Как будто после этого внешняя мишура слетала и… обнажала стержень. Металлический такой.

Кстати, из винтовки я умею стрелять.

Наследие что ли?

И, да, меня случайно (нет) научили основам еще в школе. Да-да, у нас были очень интересные уроки ОБЖ! Прикиньте, как я ждал такие уроки каждую неделю?! Но у меня были такие прекрасные отношения с преподом, а он, на минуточку, отставной генерал, что он мне разрешил на длинных переменах приходить пострелять в классе. Класс был длинный, поэтому его примерно переделали под стрельбище. Я приходил туда и генерал, сухой, поджарый, с проседью на голове, молча кивал мне идти на «линию огня». Он никогда не спрашивал, почему я пришел. Ему это было и не нужно. Он просто видел мой взгляд, когда я смотрел на винтовку.

Наивный.

Звиздец, какой наивный.

Я ведь правда тогда думал, что он просто поощряет мой интерес к военному делу. Может, видел во мне задатки будущего снайпера или просто родственную душу. Я буквально купался в его молчаливой благосклонности.

Ну, а как же! Сам генерал ведь разрешал мне, мелкому пацану, заниматься индивидуально! Признаться честно? Я чувствовал себя избранным.

Хотя, может, он просто так пытался защитить остальных от моей скапливающейся внутри агрессии? Да, я предполагаю, что он действительно защищал так остальных. Видел во мне пружину, которая скручивалась во мне все туже и туже с каждым днем. Пружину, которую просто так не разрядить обычными мальчишескими драками (а дрался я часто) или беготней.

Да, тут был совершенно иной урок…

Он учил меня не убивать. Хотя, казалось, эй, генерал, ты же знаешь, как нужно сворачивать людям шеи! Но нет. Он привил мне, что мне нужно справляться с разрядкой агрессии другим способом: методично, контролируемо и… с оглушительным хлопком в конце. По сути, он дал мне инструмент управления тем раскаленным вулканом внутри меня, который мог рвануть в любой момент и спалить к чертям не только меня, но и окружающих.

Другое дело, что я и без винтовки и стрельбы мог спокойно справиться с агрессией по средству физкультуры. Ну, относительно спокойно. На физкультуре это был чистый выброс концентрированной энергии. Разминка-пробежка вокруг школы? Серьезно? Это так, разминка. Школьный стадион, асфальтированные дорожки вокруг школьной территории, потом мы всем табуном неслись к оврагу за школой, где начинался лесопарк и… бежали обратно!

— Марс, зараза! Да погоди ты нас! — Кричали одноклассники, которые видели мою спину лишь издалека уже.

Я усмехался и бежал дальше.

А, да, кстати, меня зовут Марсель. Просто эти оболтусы решили, что это слишком формально ко мне обращаться с таким длинным имечком.

Знаете же это чувство, когда в боку начинает неистово колоть, так еще легкие горят, а ноги еще становятся непослушными, почти деревянными?..

Да-да, я понимаю, что и вы знаете, каково это.