Марсельские контрабандисты

Глава 16: "Правосудие и справедливость"

Шестнадцатый и последний день расследования в Марселе начался с торжественной церемонии в префектуре. Питер Морган должен был официально представить результаты своей работы префекту Прованса и высшим чинам полиции.

Утром детектив облачился в парадный костюм и направился в префектуру — величественное здание в неоклассическом стиле на площади Феликса Барэ. Здесь собрались представители всех ведомств, связанных с портовой безопасностью.

Префект Анри де Монморанси — аристократ старой школы с седыми усами и орденскими планками — принял Питера в своём кабинете, украшенном портретами французских монархов и министров.

— Месье Морган, — сказал он, поднимаясь из-за массивного дубового стола, — от имени правительства Французской Республики благодарю вас за блестяще проведённое расследование.

— Благодарю, месье префект. Выполнял свой профессиональный долг.

— Дело об украденных изумрудах получило широкий резонанс в Париже. Министр колоний лично интересовался ходом следствия.

— А какова реакция на политические мотивы преступления?

— Это деликатная тема. Алжирский вопрос требует особого внимания.

Префект провёл Питера в большой зал, где уже собрались комиссар Гастон, капитан жандармерии Бернар, начальник порта Клеман и другие официальные лица.

— Господа, — объявил префект, — месье Морган представит нам полный отчёт о расследовании кражи алжирских изумрудов.

Питер встал к карте Марселя, развешанной на стене, и начал систематическое изложение дела.

— Преступление было совершено в ночь с двадцатого на двадцать первое марта организованной группой из восьми человек, — начал он. — Организатор — мадам Фатима аль-Андалуси, торговка коврами алжирского происхождения.

— А мотивы? — спросил представитель министерства колоний.

— Политические. Возвращение драгоценностей, добытых из родовых рудников семьи аль-Андалуси, и финансирование алжирского сопротивления французскому правлению.

— А сообщники?

— Жан-Клод Дюваль, начальник портовой таможни — обеспечил доступ к складу за взятку в сто тысяч франков. Лейтенант жандармерии Марк Дюпон — гарантировал отсутствие полицейского вмешательства за пятьдесят тысяч франков.

Присутствующие записывали каждое слово детектива.

— Доктор Пьер Ларош провёл экспертизу происхождения изумрудов и получил десять тысяч франков. Отец Бенедикт Марти предоставил временное убежище в подвалах базилики за пожертвование на благотворительность.

— А транспортировка?

— Капитан Анри Морель на судне "Атлас" доставил изумруды в алжирский порт Оран торговому дому "Братья Абу Бакр" за двадцать тысяч франков.

— А общий ущерб?

— Три миллиона франков. Драгоценности уже проданы через международные каналы, возврат маловероятен.

Префект изучал схему преступления, составленную детективом.

— А как удалось раскрыть столь сложное дело?

— Систематический анализ всех версий, изучение мотивов подозреваемых, поиск связей между участниками заговора.

— А ключевые улики?

— Свидетельства очевидцев, вещественные доказательства из подземных убежищ, признания арестованных.

После официальной части состоялось заседание суда в здании Дворца правосудия Марселя. Процесс проходил при закрытых дверях из-за политической чувствительности дела.

Председательствовал судья Анри Фабр — опытный юрист с репутацией справедливого, но строгого магистрата.

Первой допрашивали мадам Фатиму аль-Андалуси. Она держалась с достоинством, не отрицая своей роли, но объясняя её политическими мотивами.

— Обвиняемая, — сказал судья, — вы признаёте себя виновной в организации кражи государственного имущества?

— Признаю, что вернула награбленное французскими колонизаторами достояние алжирского народа.

— Суд квалифицирует это как кражу в особо крупном размере с предварительным сговором.

— История рассудит, кто был прав в этом деле.

— А раскаиваетесь в содеянном?

— Раскаиваюсь только в том, что не смогла сделать больше для освобождения своей родины.

Жан-Клод Дюваль выглядел сломленным человеком:

— Ваша честь, признаю полную вину. Соблазнился деньгами, предал служебный долг.

— А мотивы?

— Хотел обеспечить безбедную старость. Жалованья таможенника едва хватает на жизнь.

— А осознаёте тяжесть преступления?

— Теперь да. Готов понести заслуженное наказание.

Лейтенант Дюпон объяснял свои действия семейными обстоятельствами:

— Ваша честь, мать умирала от рака. Нужны были деньги на лечение у частных врачей.

— А служебную честь за деньги продавать дозволено?

— Нет, ваша честь. Но отчаяние толкает на многое.

— А если бы операция привела к жертвам?

— Этого не предполагалось. Планировалось обойтись без насилия.

Доктор Ларош ссылался на научный интерес:

— Ваша честь, меня интересовало происхождение камней чисто с научной точки зрения.

— А взятка в десять тысяч франков — тоже научный интерес?

— Нет, это было ошибкой. Любопытство затмило разум.

Отец Бенедикт отказывался признать вину:

— Я исполнял христианский долг помощи нуждающимся. Церковь всегда давала убежище страждущим.

— А укрывательство преступников?

— Не мне судить, кто преступник, а кто борец за справедливость.

— А деньги от организаторов принимали?

— Принимал пожертвования на благотворительность. Всё потратил на помощь беднякам.

Капитан Морель объяснял свои действия идейными соображениями:

— Ваша честь, французская колониальная политика несправедлива к алжирцам. Считал своим долгом помочь угнетённым.

— А контрабанда оправдана политическими убеждениями?

— Нет, но иногда совесть важнее закона.

— А семью думали кормить чем?

— Надеялся, что правда восторжествует, и меня оправдают.

Прокурор Жюль Мартен требовал суровых приговоров:

— Господа присяжные, — говорил он, — перед вами не политические борцы, а обычные преступники, покусившиеся на государственную собственность.