Маршрут к себе

Глава 1. Трещины

Солнце, пробившееся сквозь неплотно задернутые шторы, нагло щекотало веки. Анна нахмурилась, перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от назойливого света, но тщетно. Лучи настойчиво проникали сквозь щели, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Раньше это казалось ей уютным... сейчас – просто раздражало.

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Белый, идеально ровный потолок. Как и вся ее жизнь, казалось, до недавнего времени – идеальный, предсказуемый, правильный. А потом… пошли трещины. Сначала тонкие, почти незаметные, а теперь – широкие, зияющие дыры, грозящие обрушить все в тартарары.

Повернувшись, она увидела, что другая половина кровати пуста. Максим наверняка уже на ногах, в своей безупречно выглаженной рубашке, поглощает свой протеиновый коктейль и готовится к очередному подвигу на ниве корпоративных достижений. Анна вздохнула. Она любила его за целеустремленность, за его умение всего добиваться... когда-то.

Звук льющейся воды донесся из ванной. Она поднялась и поплелась туда, чувствуя себя старше своих тридцати пяти лет.

Максим стоял у зеркала, тщательно выбривая подбородок. Его отражение было сосредоточенным и серьезным, как всегда. Он даже не обернулся, когда она вошла.

"Доброе утро," – робко сказала Анна.

"Мгм," – буркнул он в ответ, не прерывая своего занятия.

Она прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ним. Молчание сгущалось в комнате, давило на плечи, как тяжелое одеяло. Она знала, что должна что-то сказать, что-то сделать, чтобы разорвать эту тягостную тишину.

"Ты поздно вернулся вчера," – наконец сказала она.

Максим хмыкнул. "Деловая встреча. Ты же знаешь."

Правда? Или очередная "деловая встреча" с его новой секретаршей, двадцатилетней блондинкой с длинными ногами и улыбкой акулы? Она помотала головой, отгоняя неприятные мысли. Ревность – это унизительно.

"Тебе давно пора на работу," – сухо заметила она.

"Да, конечно," – Максим вытер лицо полотенцем и наконец посмотрел на нее. В его глазах не было тепла, только какая-то усталость и... раздражение? "Анна, у меня нет времени на разговоры. У меня важные дела."

"Всегда," – прошептала она, почти неслышно.

Он нахмурился. "Что ты сказала?"

"Я сказала, что у тебя всегда важные дела. Важнее меня, важнее нас."

Максим вздохнул, откладывая бритву. "Не начинай, пожалуйста. Я занят."

"Не начинай? Так ты всегда говоришь! Когда я пытаюсь поговорить, когда я пытаюсь объяснить тебе, что здесь что-то не так, ты просто отмахиваешься от меня!" Голос Анны дрогнул.

"А что не так, Анна? Что не так?" – Максим повысил голос. "У нас прекрасный дом, хорошая машина, отличный уровень жизни. Что еще тебе нужно?"

"Мне нужно... тебя," – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. "Мне нужно, чтобы ты хоть иногда замечал меня, чтобы ты хоть иногда спрашивал, как у меня дела, чтобы ты хоть иногда говорил мне, что любишь меня…"

Максим отвернулся, глядя в зеркало. "Я работаю ради нас, Анна. Ради нашего будущего. Ты должна это понимать."

"Я это понимаю," – сказала она, чувствуя, как слезы начинают скапливаться в глазах. "Но я больше не могу так. Я не могу жить в доме, где есть все, кроме любви."

Молчание повисло в воздухе, тяжелое и невыносимое. Анна смотрела на него, надеясь, что хоть что-то изменится, что он скажет хоть одно слово, которое вернет все на круги своя. Но он молчал.

Тогда она поняла. Трещина стала пропастью. И моста больше нет.

"Я думаю," – сказала Анна, с трудом подбирая слова, – "я думаю, нам нужно развестись".

Лицо Максима не выражало ничего, кроме легкого удивления. "Хорошо," – коротко ответил он. "Как скажешь."

И пошел к шкафу, выбирать галстук. А Анна осталась стоять в дверях, оглушенная этой короткой, равнодушной фразой. "Хорошо"? Как будто он ждал этого момента. Как будто... они уже давно разошлись. И только она этого не замечала.

Трещины в ее идеальном мире окончательно расползлись. И мир начал рушиться.