Маршрут к твоему сердцу

Рассвет, который меняет всё

Этой ночью я заснула с трудом. Тревожные мысли о том, на что я согласилась перемешивались со странным, сладким трепетом предвкушения. В голове снова и снова проигрывались моменты сегодняшнего дня: его смех, когда мы падали в бассейн, серьёзные глаза, когда он говорил об искренности, тепло его руки на моей коже…

«Он видит меня настоящую. Интересно, я ему хоть немного нравлюсь?» — этот вопрос не покидал сознание, пока я наконец не отключилось.

Меня разбудил тихий стук в дверь. В окно едва пробивался робкий, предрассветный свет. Я посмотрела на телефон: на часах было 5:30.

— Кэт, открывай, это мы, — прошептала Женька за дверью.

Я замерла, понимая, что назад дороги нет. Но потом собралась с мыслями, накинула халат и открыла.

На пороге стояли они. Женя — со своей камерой, уже бодрая и собранная, хотя на лице проглядывала усталость. Алексей — в черной футболке и простых домашних штанах. В руках он держал малюсенькую камеру, похожую на GoPro. Его светлые волосы были всклочены, а глаза сонные. Мне он казался таким домашним и уютным, что я не смогла сдержать улыбку.

— Привет, — тихо сказал Лёша, и его голос прозвучал хрипло. — Не передумала?

Я просто покачала головой, пропуская их внутрь. Сердце в груди будто сделало кульбит.

— Располагайтесь, только дайте мне одну минуту, — растерянно пробормотала я и умчалась в ванную.

Быстро умылась прохладной водой, почистила зубы и взглянула в зеркало. На меня смотрела сонная Катя с растрёпанными волосами. Я улыбнулась своему отражению.

«Зато настоящая!», — эта мысль придала сил и я пошла к ребятам в комнату.

— Так, план таков, — деловито начала Женька. — Кэт, ложись и притворись спящей. Алексей, садись рядом и проверь, чтобы в камере была четкая картинка, всё-таки света для качественной съёмки недостаточно. Я посмотрю, чтобы со стороны вы выглядели естественно и уйду. А дальше сами.

Мы с Лёшей переглянулись и покорно сделали то, что она сказала.

Я послушно легла и натянула одеяло до подбородка, повернувшись лицом к окну.

Сзади послышалось шуршание. Лёша уселся на кровать и настраивал камеру.

Женька, бросив на нас последний оценивающий взгляд, бесшумно выскользнула из комнаты. Я услышала, как дверь еле слышно закрылась.

«Дыши, Катя.» — мысленно успокаивала себя, но расслабиться никак не получалось. Каждая мышца была напряжена и натянута, как струна. Я ёрзала на кровати, пытаясь принять удобную позу.

— Не притворяйся спящей, просто лежи. Дыши, всё хорошо, — голос Алексея был тихим и успокаивающим, и я подчинилась.

Снова закрыв глаза, я постаралась сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох… Я услышала еле-уловимый шум моря, который доносился с улицы. В комнате приятно пахло кофе.

«Видимо Женька заварила. Наверное тоже нервничает.» — эта мысль вызвала улыбку. Приятно, что подруга переживает за меня.

Я снова сфокусировалась на ощущениях. Почувствовала аромат Лёшиного парфюма. Того самого, который понравился мне в самолёте. Лёгкие хвойные нотки. Благородный, чуть сладковатый аромат сосновой коры, ноты ветивера и кожи.

Растворяясь в мыслях, я наконец расслабилась и совсем забыла о камере. Просто смотрела в щёлку плохо занавешенного окна. Ловила тоненький солнечный луч, что падал мне на лицо.

Я медленно повернулась к Лёше и прикрыла глаза. На губах у меня дрогнула едва заметная улыбка. Это было непроизвольно. Просто наслаждалась тишиной, покоем и этим первым лучом нового дня.

Не открывая глаз, я потянулась, чувствуя, как скованность уходит из мышц. Открыла глаза… и встретилась взглядом с Алексеем.

Он стоял на коленях прямо возле кровати, опиравшись на неё локтями. Камера лежала рядом. Он не снимал. Он просто смотрел на меня.

Его лицо было освещено тем же рассветным светом, что и мое. В его глазах было что-то настолько чистое, настолько лишенное всякой маски, что у меня внутри всё перевернулось. Этот взгляд напоминал взгляд человека, который увидел что-то хрупкое и прекрасное и боялся спугнуть.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине, и время будто остановилось.

Алексей не отводил глаз. Он медленно поднял руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке, смахивая несуществующую пылинку. Его прикосновение было теплым и уютным.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что? — мой голос звучал сипло.

— За доверие.

Он поднялся, взял свою камеру и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. Дверь за ним тихо закрылась.

Я лежала, не в силах пошевелиться, прижимая к щеке то место, которое он только что касался. Оно горело.

В дверях появилась Женя. Она подошла ко мне и села на край кровати.

— Ну всё, Кэт, — сказала она с неподдельным удивлением в голосе. — Похоже, он попал.

— Куда? — испуганно спросила я.

— В цель. Прямо в сердце. И, кажется, не только в твое.

Она показала мне дисплей своей камеры. На нем был снимок: я, повернутая к солнцу, с полуулыбкой на лице, а на переднем плане, не в фокусе, но отчетливо видно — его профиль. Он смотрел не в видоискатель. Он смотрел на меня. И выражение его лица было красноречивее любых слов.

«Человек-вдохновение и человек-катастрофа», — промелькнуло у меня в голове. Но сейчас эти слова относились уже не только к Женьке. Теперь и он был для меня и тем, и другим. Он вдохновлял меня быть смелее, быть собой. И он был катастрофой для всех моих защитных стен, которые я так долго выстраивала.

Я прижала ладони к горящим щекам. Рассвет, который должен был стать частью съёмки, стал чем-то гораздо большим. Это было проникновение. Признание. Молчаливое и от этого ещё более сильное.

— Жень, это безумие, — начала я, а подруга быстро подхватила.

— Совершенно точно! — торжественно заявила она, — И, кажется, вы тонете в этом безумии вместе.

Я бросила в неё маленькую подушку и рассмеялась, прикрыв глаза.

Через мгновение мне тоже прилетело по голове и завязался настоящий бой подушками. Женька вскочила на ноги, я последовала её примеру и мы дурачились и скакали по кровати, как дети.