Маршрут к твоему сердцу

Такая хрупкая реальность

Утро, как и в последние несколько дней, началось с непослушного солнечного луча, что падал на закрытые веки и настойчиво ожидал, когда же я наконец проснусь. Где-то в подсознании, я каждое утро ждала настойчивого звонка будильника, как обычно. Но в отпуске не было необходимости просыпаться в семь утра и идти на работу. Поэтому, такой способ пробуждения от утреннего ласкового солнышка мне был очень по душе.

Я потянулась, разминая мышцы ото сна и сознание снова охотно подбросило мне воспоминания из вчерашнего дня.

Наш с Лёшей поцелуй… Его мягкие уверенные губы. Лицо, окрашенное розовым румянцем заката. Руки, нежно перебирающие мои пальцы.

Я улыбнулась, снова прикрыв глаза. А потом легла на живот, зарываясь лицом в подушку, словно пытаясь спрятать своё же счастье от самой себя. Оно было слишком большим, слишком ярким, почти неправдоподобным. Как будто я украла кусочек из чужой, идеальной жизни.

В соседней комнате послышались осторожные шаги, потом лёгкий звон посуды. Женя… Наверное, хочет устроить для нас утреннее кофепитие в честь моего «официального» погружения в это безумие?

Эта мысль повеселила и я быстро поднялась с кровати и накинула халат. А потом неспешно направилась на нашу общую кухню.

Подруга действительно возилась у мини-бара, одной рукой боровшись с кофе-машиной, а другой тыкалась в своём телефоне. Её лицо было сосредоточенным, даже слегка нахмуренным.

— Доброе утро, фея-крестная, — сказала я, опускаясь в кресло. — Что-то случилось?

Она вздрогнула и быстро отложила телефон.

— Нет! Нет, конечно. Всё отлично. Просто… читала новости. Кофе?

— Женя, — я прищурилась. — Ты ужасно врёшь. У тебя даже бровь дёргается. Что за новости?

Она вздохнула, поставила передо мной чашку с только что налитым американо и села напротив, обхватив свои колени.

— Ладно. Но ты не паникуй. И не делай поспешных выводов.

Лёд тронулся. Внутри зарождалось зудящее беспокойство.

— Говори.

— У меня тут есть знакомый, Алекс — фотограф. Я встретила его на днях. Он тоже этом пресс-туре, но прилетел из Питера. Я заметила его ещё в первый день. А вчера… В общем, я решила перед сном прогуляться и проветрить голову. Мысли о Лео и всё такое, — она взглянула мне в глаза, поджав нижнюю губу, — Алекс отдыхал у бара, был слегка подшафе. Вспоминал «золотые времена» блогерской тусовки… Я же стараюсь не лезть во все эти интриги, всё же моя профессия заключается не совсем в этом. Но кое-что услышала…

— Что же ты услышала? — нервно спросила я, теряя терпение.

— Он говорил про Алину и Алексея.

— И?.. — я вся напряглась и взяла в руку кружку, чтобы согреть похолодевшие пальцы.

— Они были парой, Кэт, — замешкавшись, начала Женька, — Не просто коллегами. Яркой, скандальной, заметной парой. Два года назад о них говорили все. Он — восходящая звезда тревел-блогинга, она — королева глянца. Их называли «золотыми детьми сети». Потом всё рухнуло. Резко и громко. Сашка толком не знает деталей, но шептались, что Алина устроила ему адскую сцену на каком-то закрытом мероприятии, обвинила в измене с бьюти-блогершей… В общем, он ушёл. Разорвал все контракты, где они были завязаны вместе. И с тех пор они, как ядовитые змеи в одной банке.

Я молчала, гипнотизируя взглядом завиток пара над кофе. Теперь её ядовитые уколы, её пристальное внимание, её знание того, какой кофе он пьёт — всё обретало чудовищный смысл. Это была не профессиональная ревность. Это было личное. Оскорблённое самолюбие, перешедшее в одержимость.

Мысли разрывали мозг одна за другой и внутри зарождалось скользкое, неприятное чувство.

— Это точно правда? — наконец спросила я тихо.

— Это, конечно, сплетни! — Женя схватила меня за руку. — Но сам факт того, что они были вместе — правда. Я облазила их страницы, и страницы их друзей.

Я молчала, а она продолжила:

— И я видела, как ты на него смотришь. Как он на тебя смотрит. Это не игра. Но теперь ненависть во взгляде Алины обрела конкретную причину, Кэт. И это не просто зависть или взгляды на соперницу по будущей популярности. Это женская обида. А обиженные женщины…

— Обиженные женщины будут обижать всю жизнь, — с горькой усмешкой подхватила я.

— Да. Наверное она смотрит на тебя, как «вора» своего личного счастья.

Слово «вор» резануло по живому. Я почувствовала себя неловко. Но как я могла его украсть? Он же сам… Он же подошёл, он заговорил, он поцеловал…

В дверь тихо постучали. Я сразу догадалась, кто пришёл. Да и Женя тоже. Она метнула на меня панический взгляд, а я, сделав глубокий вдох, пошла открывать.

На пороге стоял Алексей. В руках он держал два бумажных стаканчика с ароматным, свежим кофе и маленький бумажный пакет, от которого пахло сдобой и корицей. Всё тот же вчерашний Лёша, в легких льняных брюках и бежевой футболке. Он выглядел таким уютным, таким «обычным, и… бесконечно дорогим.

И на его лице сияла такая открытая, беззащитная улыбка, что все сплетни ранее упомянутого Алекса показались мне едким, зловонным дымом.

— Доброе утро, — сказал Алексей, и в его голосе звучала та же тёплая хрипотца, что и вчера вечером. — Я рискнул предположить, что вы ещё не завтракали. И принёс бурекасы. Только из печи.

— Заходи, — я отступила, пропуская его, и моё сердце сделало болезненный кульбит: от восторга и до внезапного, острого страха.

Он поздоровался с Женей, разложил угощение на столе. Атмосфера была странной: Женя не шутила, а внимательно, почти по-хозяйски наблюдала за ним. Алексей казался слегка смущённым этим непривычным молчанием.

— Отличный день, — сказал он, наливая мне кофе из стаканчика. — Кофе из бара вкуснее, я тут похозяйничаю. Не против? — он улыбнулся и посмотрел на Женьку. Та в ответ просто кивнула. — Кстати, девушки, как вы смотрите на то, чтобы сегодня нам поехать кататься на яхте?

Мы с Женей переглянулись.

— Небольшая прогулка вдоль побережья. Без камер. Совсем, — продолжил Лёша.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько искреннего ожидания и нежности, что тень от слов Женьки немного отступила. Не полностью прошла, но сжалась в маленький, твёрдый камушек где-то на дне души. Я заставила себя улыбнуться.