Маршрут к твоему сердцу

Талисман от токсичных бывших

Женька всё-таки настояла на том, чтобы мы с ней отправились на шоппинг в город. После разговора с Алиной настроения не было совсем, но я сдалась под напором подруги. Сидеть в номере и гонять в голове разные сценарии развития событий было подобно аду. Да и вообще, весь наш отель с роскошными коридорами и вездесущей тенью Алины стал напоминать мне золотую клетку.

Поэтому, приведя себя в порядок после спа-процедур, мы неспешно отправились на прогулку. Решили снова поехать в старый город. Нам обеим нужна была перезагрузка и совершено простая, шумная и земная реальность. Без пафоса, роскошного убранства и лебезящего персонала.

— Только без гламурных бутиков! — предупредила я Женю, пока мы ждали такси у входа. — Только местный колорит, некондиционный трикотаж и дурацкие магниты!

— О, мой внутренний гид по китче уже потирает руки! — засмеялась она. — В Анталии есть одно классное местечко. Простое, но очень колоритное!

Мы поехали в район Калеичи, но не в туристическую часть, а в глубь, где узкие улочки взбирались в гору, пахло жареными каштанами и свежим хлебом, а из открытых окон доносились громкие голоса местных жителей.

Магазинчик, который высмотрела Женя, оказался настоящей пещерой Аладдина. Всё, что можно было украсить блёстками, стразами, вышивкой или бахромой — было украшено. Здесь висели платья всех цветов радуги, лежали горы расшитых сумок, звенели на ветру серьги размером с блюдце.

— Ну, я в раю! — воскликнула Женя и сразу направилась к стойке с палантинами.

Я бродила вдоль стеллажей и вешалок, механически перебирая безделушки, проводила рукой по мягкой ткани рубашек, а в голове, как заевшая пластинка, крутился монолог Алины: «материал... наивный, искренний... быстро потеряет интерес...»

— Кэт, тебе срочно нужно примерить это! — Женя появилась, как джинн из кувшина, и накинула мне на плечи нечто…ослепительное. Это был халат. Нет, не халат. Это был шедевр китча: бархат цвета фуксии, расшитый золотыми нитями и зеркальными лоскутками, с воротником, напоминающим павлиний хвост.

— Боже… В этом буду похожа на диван… в борделе!

— Именно! Это твой новый образ для завтрашнего завтрака! Представь лицо Алексея! А лучше — лицо Алины, если она его увидит! — Женя уже достала телефон, чтобы сфотографировать моё отражение в потёртом зеркале.

В этом нелепом одеянии я и правда выглядела комично. Я посмотрела на подругу, и мы рассмеялись. Смех был нервным, даже скорее истеричным. Но через него, кажется, постепенно выходил стресс и накопившееся напряжение.

— Ладно, спектакль окончен, гаснет свет, — сказала я, сбрасывая с себя бархатный кошмар. — Но серьги, в виде полумесяцев со стразами, пожалуй, возьму. На память.

Пока мы выбирали серьги, в магазин вошла пожилая женщина — хозяйка магазинчика. Увидев нас, она широко улыбнулась и что-то быстро заговорила на турецком, жестом показывая на меня, на Женю и делая округлый жест руками у живота.

— О, — сказала Женя, понимающе подняв бровь. — Кажется, она приняла нас за счастливых обладательниц «интересного положения».

— Опять… — вздохнула я.

Хозяйка, не понимая нашего смятения, продолжала свои восторженные речи, и тыкала пальцем то в меня, то в Женю, явно пытаясь угадать, кто же именно «в ожидании».

— Ну, Кэт, — с невозмутимым видом сказала Женя, — решай. Признаемся, что это не беременность, а всего лишь последствия хорошего обеда, или сыграем в её игру? Может, получим скидку…

Я покраснела, как варёный рак, и начала трясти головой:

— Нет, нет, not pregnant!

Женщина, наконец, поняла. Её лицо расплылось в ещё более широкой, смущённой улыбке. Она начала извиняться, бормотать что-то на турецком, хлопая себя по лбу. А потом, в качестве компенсации за этот конфуз, сунула нам в руки по две пары носков с вышитыми на них котиками и настояла, чтобы мы взяли их бесплатно.

Мы всё-таки купили по паре серёжек, а также кулоны-талисманы, как заверила нас колоритная продавщица.

— Вот, — сказала Женя, торжественно вручая мне носки, когда мы вышли на улицу. — Держи. Ещё один талисман. От злых духов, сглаза и токсичных бывших. Кот на левом носке будет отпугивать Алину, а кот на правом — напоминать тебе, что иногда надо просто мурлыкать и получать удовольствие, а не копаться в чужом прошлом.

Я рассмеялась, сунула носки в сумку. На душе действительно стало легче. Солнце припекало, улицы бурлили жизнью, далёкой от отельных интриг. Мы ели кукурузу из уличного ларька, пили свежевыжатый гранатовый сок. Потом Женька купила себе футболку с надписью «Istanbul» (хотя мы были в Анталии), аргументируя это «ироничным подходом к географии».

И вот, сидя в маленьком дворике с чашкой крепкого турецкого чая, я наконец решила поднять животрепещущую тему…

— Жень, а что если... не всё, что сказала Алина — ложь? Не про то, что он злодей. А про то, что я для него — открытие. Ну, знаешь, как новый, необычный формат. Эксперимент. А эксперименты имеют свойство заканчиваться.

Женя отставила свою чашку, и её лицо стало серьёзным.

— Слушай, Кэт. Да, ты для него открытие. Ты для меня тоже была открытием, когда мы познакомились в универе. Тихоня, которая в итоге завалила паскалем моего ухажёра-одногруппника. Люди вообще постоянно открывают друг в друге что-то новое. Это называется жизнь, а не эксплуатация. Что касается эксперимента... — она сделала паузу. — Вся жизнь — эксперимент. Риск. Вопрос лишь в том: готова ли ты в нём участвовать. Молча, со своими страхами в кармане, как эти носки. Или всё-таки спросишь у него напрямую: «Лёша, а я для тебя кто? Девушка или годный контент?»

— Я боюсь ответа, — честно призналась я.

— А я боюсь, что если ты не спросишь, то сама превратишь свои отношения в контент — в драму с недоверием в главной роли. И зрительницей в ней будешь только ты одна.

Её слова попали в точку. Я смотрела, как воробьи дерутся за крошку хлеба, и думала, что Женя права. Молчание отравляет всё. Но и спросить — значит обрушить эту хрупкую, почти волшебную конструкцию, что мы по кирпичику строили последние дни.