Маршрут к твоему сердцу

Холодный звонок

Те полчаса, что я провела, уставившись на конверт, лежавший на ковре, казались самыми длинными в моей жизни. Безжалостное солнце заливало комнату, выхватывая каждую пылинку, каждый дефект на белоснежной бумаге. Мозг работал на пределе, прокручивая варианты, но упирался в тупик. Позвонить в полицию? И сказать что? «Мне подбросили анонимную записку»? Звучало абсурдно, особенно в чужой стране.

Вызвать администрацию? Они разведут руками, извинятся, может, даже поменяют номер. Но это не остановит того, кто смог проникнуть в номер.

«Женя. Нужно рассказать Жене…» — эта мысль казалась единственной спасительной.

Я подняла конверт, сунула в журнал на тумбочке и подошла к её двери. Постучала тихо, потом сильнее. Ответа не было. Приоткрыв дверь, я увидела пустую комнату: кровать не заправлена, на столе — открытый ноутбук и пустая чашка. Видимо, она ушла на съёмки, пытаясь сбежать от своих мыслей в работу.

Я осталась одна. Совершенно одна.

Без двадцати одиннадцать приняла ледяной душ, чтобы прочувствовать каждую клетку своего тела и прийти в себя. Оделась в простые джинсы и серую футболку — свой щит. Навела порядок в комнате, будто готовила плацдарм для боя. Поставила телефон на стол, рядом положила отельный блокнот и ручку. Проверила заряд.

В 10:55 я села в кресло лицом к окну, за которым сияла обманчиво безмятежная гладь моря. Положила руки на колени, чтобы они не дрожали. Сделала глубокий вдох. Я не знала, что это будет — обычный звонок или вызов в мессенджере, наверное, с неизвестного номера. Я знала лишь одно: бояться я уже не буду. Страх остался позади. Теперь его место заняли холодное любопытство и острое желание увидеть врага в лицо. Хоть и через экран.

Ровно в 11:00 тишину разрезал звонок. Сигнал входящего видеовызова в мессенджере, с незнакомого номера. Аватарка отсутствовала...

Ладонь вспотела. Я вытерла её о джинсы и нажала «Принять».

На экране появилась незнакомая женщина лет сорока, с идеально уложенными в строгую причёску тёмными волосами, в очках с тонкой оправой. Она сидела в современном кабинете с панорамным окном на какие-то высотки. Улыбка на её лице была профессиональной, а взгляд оставался холодным.

— Катерина? Доброе утро. Благодарю, что нашли время. Меня зовут Виктория. Я представляю интересы Артёма Сергеевича.

Её голос был ровным, приятным — голосом юриста или высокопоставленного менеджера.

— Здравствуйте, — мой собственный голос прозвучал чужим, но твёрдым. — Вы знаете, что такой способ связи… несколько нетрадиционный.

— Простите за театральность с конвертом, — она сделала лёгкое движение рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — Это была необходимость. Нам важно было гарантировать конфиденциальность на первом этапе. Уверяю вас, дальнейшее общение будет проходить в рамках полной легальности.

«Легальности». Они украли у меня ощущение безопасности в собственном номере, а она говорит о легальности.

— В чём суть предложения? — спросила я, минуя все условности. — Говорите прямо. Моё время ограничено.

В её глазах промелькнуло что-то вроде уважения, быстрой оценки. Она не ожидала такой резкости.

— Разумеется. Артём Сергеевич впечатлён вашей… естественностью в проекте Алексея Воронова. Он видит в вас незаурядный потенциал. То, что сейчас используется Вороновым довольно примитивно, может быть раскрыто в ином, куда более выгодном для вас ключе.

— Я никем не «используюсь», — холодно парировала я.

— О, конечно, простите, неудачное слово, — она покачала головой, и её улыбка стала чуть шире. — Давайте назовём это «асимметричным сотрудничеством». Вы даёте искренность, эмоции, человечность. Что получаете взамен? Мимолётную популярность в тени его славы? Риск быть втянутой в его старые скандалы? — Она сделала паузу. — Артём Сергеевич предлагает вам стать самостоятельной единицей. Не героиней чужого влога, а автором собственной истории. Мы готовы предложить контракт на создание личного блога: команда, продвижение, юридическая защита. Наши режиссёры помогут создать контент, который подчеркнёт вашу уникальность, а не уникальность Алексея Воронова. Вы сможете рассказать свою правду. В том числе, — её голос стал чуть мягче, почти сочувствующим, — о методах работы Воронова. О том, как создаётся «искренность» под прицелом камеры.

Я почувствовала такое отвращение, что меня даже подташнивало. Они предлагали не просто предательство. Они предлагали мне стать оружием. Красиво упакованным, легальным оружием в их войне.

— И что я должна сделать для этого? — спросила я, едва сдерживаясь. Мой тон был настолько ровным, что, похоже, удивил и её.

— Пока — ничего. Просто рассмотреть наше предложение. Мы вышлем вам черновик контракта и медиаплан. Вам потребуется лишь дать согласие. И, разумеется, прекратить публичное взаимодействие с Вороновым. Мы поможем сделать это… максимально деликатно для вашей репутации.

— То есть публично от него отречься.

— Мы говорим о профессиональном переориентировании, — поправила она. — О выборе в пользу стабильного и уважающего вас партнёрства. Артём Сергеевич ценит лояльность. И щедро её вознаграждает.

Цена была названа. Моя душа, моя честность, моё едва родившееся доверие — в обмен на карьеру и «защиту» от них же самих.

— У меня есть одно условие, — сказала я, глядя прямо в камеру.

Виктория заинтересованно наклонила голову.

— Конечно.

— Я хочу лично поговорить с Артёмом Сергеевичем. Прежде чем что-либо рассматривать.

На её лице впервые появилась недовольная гримаса. Профессиональная маска дрогнула.

— К сожалению, это невозможно. Артём Сергеевич очень занят. Все вопросы я уполномочена…

— Тогда нам не о чем говорить, — я положила руку на экран. — Если он так заинтересован, пусть найдёт час. Иначе всё это выглядит дешёвой попыткой манипуляции через посредника. А в манипуляциях я не участвую.

Я увидела, как она закусила губу, быстрым движением взглянув в сторону — вероятно, на второй монитор или человека за кадром.