Маршрут к твоему сердцу

Без сценария, без монтажа

Мы с Женькой разговаривали, сидя в номере. За окнами не прекращался безумный ливень. Впервые за последние дни ко мне возвращалось слабое, но ощутимое чувство душевного комфорта. Подруга рассказала последние новости про Лео. Он получил очень сильные травмы: перелом ноги, обеих рук и рёбер. Его доставили в больницу в крайне тяжёлом состоянии.

— Лео ехал в Питер на мотоцикле. Безумец, — говорила Женька, пока я, завернувшись в плед, внимательно слушала. — Мотосезон уже давно закрылся. Теперь он лежит в больнице там, в Санкт-Петербурге. Я хочу полететь к нему, хоть и не уверена, что это правильно.

Я аккуратно коснулась руки подруги, и она слегка вздрогнула.

— Жень, ты ему нужна. Это правильное решение. Возможно, он храбрится и протестует потому, что боится, что ты увидишь его слабым и уязвимым… Но Лео ждёт тебя, хоть и, возможно, не может сказать этого вслух.

Женька глубоко вдохнула и отвела взгляд к окну. Я чувствовала, что её состояние было подобно погоде за стеклом: шторм, буря, смятение. Но я хотела помочь ей, поддержать.

Спустя несколько минут отчаянного молчания она нарушила тишину.

— Спасибо, Кэт. И прости.

— Даже не думай извиняться. Ты моя подруга, ты столько раз помогала мне. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы поддержать тебя.

Она смахнула непрошеную слезу и крепко обняла меня. В её объятиях было столько боли и отчаяния, но ещё больше — надежды и благодарности.

В этот момент в дверь постучали.

— Я открою, — сказала я, взъерошив Женьке волосы.

На её лице промелькнула лёгкая улыбка. Мы обе понимали, кто пришёл.

Отперев дверь, я распахнула её. На пороге стоял он. Лёша.

Его взгляд был вымученным и уставшим, под глазами залегли тёмные синяки. Он был одет в джинсы и белую толстовку, со спортивной сумкой через плечо.

— Катя, — произнёс Лёша, и в его глазах появилось уже хорошо знакомое мне тепло.

— Привет, — тихо ответила я, слегка смутившись. — Проходи.

Он зашёл и крепко обнял меня.

— Моя девочка, — прошептал он мне на ухо. Его голос. Настоящий. Не через динамик телефона, не в сообщении. Живой, хриплый от усталости, но его.

К нам подошла Женя и заключила нас обоих в свои объятия. У меня внутри всё сжалось, и я приняла твёрдое, негласное решение: сделать всё возможное, чтобы помочь им обрести счастье и покой.

Мы с Женькой рассказали Алексею всё, что произошло здесь, пока он был в Москве… Он слушал очень внимательно, и эмоции на его лице менялись каждую минуту: от ярости и злости — до восхищения и удовлетворения.

Закончив рассказ, мы замолчали. После минутной паузы он сказал:

— У меня нет слов, — начал Лёша, изучая нас с Женькой пронзительным взглядом. — Меня не было всего два дня, а вы устроили настоящую спецоперацию.

Я слегка напряглась. Внутри зародилось опасение, что я всё испортила и нарушила его планы. Но затем Лёша улыбнулся и даже усмехнулся.

— На такой исход я не мог даже надеяться… И сам не смог бы выиграть у Артёма столько времени. Сорок восемь часов нам хватит, чтобы завершить кое-какие юридические формальности и подготовить дальнейший план.

Мы с Женькой облегчённо выдохнули.

Казалось, наши дела постепенно налаживались. Это ощущение окрепло, когда Лёша сообщил, что его юристы нашли лазейки в договоре с Артёмом.

— Ты не злишься на нас? — робко спросила я.

— Катя, нет. Конечно нет! Я даже подумать не мог, что пока я торчал в аэропорту и в самолёте, вы так грамотно будете здесь вершить судьбы.

— Никогда не стоит недооценивать женщин. Особенно когда они в отчаянии, — сказала Женька, и в её голосе наконец-то проступили знакомые интонации моей сумасшедшей подруги-катастрофы.

На душе стало легче. По-настоящему… Одиночество кончилось. Теперь мы были вместе. И первый шаг к победе — стоять плечом к плечу, даже если земля уходит из-под ног.

— Девушки, — начал Лёша, — у нас с вами осталось всего два дня в Турции. Предлагаю провести их, минуя проблемы, и наконец отдохнуть.

— Это отличная идея! — загорелась Женька. — Тем более, я улечу раньше. Всего на несколько часов, но всё же.

— Давайте устроим праздничный ужин! — почти выкрикнула я, вдохновившись их настроем.

Лёша с Женей засмеялись и закивали.

Через полчаса мы сидели в зале ресторана, заказав почти все блюда из меню, которые не успели попробовать за время отпуска. Говорили о пустяках, рассказывали истории. На этот раз я не просто молча слушала, но и сама делилась забавными случаями с работы, из детства, из университета.

Атмосфера была тёплой и беззаботной.

Когда Женька отлучилась в уборную, Лёша приобнял меня и шепнул на ухо:

— Как насчёт того, чтобы переночевать сегодня у меня? Я соскучился. — Он зарылся носом в мои волосы и поцеловал в шею.

— Я… я не против, — смущённо ответила я. Хорошо, что он сидел рядом и не смотрел мне в глаза…

— Значит, так, — вдруг послышался голос Жени. Она села напротив и продолжила: — Теперь вы любовники. Официально. Без камер и подписей. Поздравляю. А теперь вы обязаны вести себя максимально скучно, чтобы я не чувствовала себя одинокой и несчастной, — заявила подруга, окинув нас оценивающим взглядом.

Мы с Лёшей переглянулись и рассмеялись. Это был первый по-настоящему лёгкий смех после разговора с Викторией.

После ужина подруга сказала, что идёт в лобби помочь своим итальянским коллегам смонтировать ролик. А мы с Лёшей направились в его номер.

В лифте повисло новое, густое молчание. Не неловкое, а заряженное. Он взял меня за руку, и его большой палец принялся медленно водить по моей ладони, по линиям, словно читая только что нарисованную карту.

Дверь в его номер закрылась с тихим щелчком, будто отсекая весь внешний мир. Он не включил свет. Свет из окна лёг дорожкой на полу, ведущей от балкона к центру комнаты. Видимо, дождь закончился, и на небе появилась яркая луна. Он притянул меня к себе. В полумраке его глаза казались бездонными.

— Я так по тебе скучал, Катя, — сказал он так тихо, что слова почти потерялись в шуме с улицы. — Не там, в этих бумагах и разговорах. А вот здесь. — Он приложил ладонь к моей груди, поверх сердца. — Мне не хватало твоего спокойствия.