Маршрут к твоему сердцу

Гулкая тишина

Москва встретила нас не просто холодом. Ледяной, пронизывающий до костей дождь и ветер, который казался личным оскорблением после ласкового морского бриза. Мы стояли у выхода из терминала, и я ёжилась в своей легкой куртке, в то время как Алексей, хмурясь, пытался поймать такси.

— Я тебя довезу, — сказал он, уже открывая дверь первой же остановившейся машины.

— Не надо, — попыталась возразить я, но он лишь покачал головой.

— Катя, пожалуйста. В такую погоду? Я не могу тебя так оставить.

В такси пахло сыростью и дешёвым ароматизатором. Мы ехали по ночной, мокрой Москве, и молчание между нами густело, становясь почти осязаемым. Он смотрел в своё окно, я — в своё. В отражении в стекле его профиль казался решительным и отстранённым. Лёша уже строил планы, решал проблемы, а я была просто пассажиром, которого нужно доставить по адресу.

Он помог вытащить чемодан у подъезда. Капли дождя блестели на его светлых волосах, но он, кажется, не замечал.

— Ну, вот и дома, — произнес он, и эта дежурная фраза прозвучала так нелепо и банально, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Да, — выдавила я. — Спасибо, что довёз.

— Давай помогу занести? — предложил Лёша, кивая в сторону чемодана.

— А такси? — я растерянно посмотрела на машину, маячившую в потоках дождя.

— Подождет. Пошли.

Я нашла в сумке ключи, открыла дверь, придерживая её для Алексея.

— Третий этаж. Без лифта.

Он легко взбежал по лестнице, а я семенила следом. У двери он наклонился и поцеловал меня в щеку. Губы были холодными от дождя.

— Я позвоню завтра, принцесса. Отдохни, ты устала, — он провёл прохладными пальцами по моей щеке. — Если Артём всё-таки позвонит — не отвечай. У меня всё под контролем.

В ответ я лишь кивнула. А потом он развернулся и быстро сбежал вниз.

Я поймала его силуэт в грязном окошке между этажами. Он сел в такси. Ещё несколько мгновений я стояла, наблюдая, как задние огни растворяются в серой, ненастной мгле, увозя Лёшу в его взрослый, сложный мир, где мне, судя по всему, не было места.

Ключ повернулся в замке с громким, одиноким щелчком.

И вот она — тишина. Не та, наполненная шумом прибоя и его дыханием, а пустая, гулкая, всепоглощающая тишина моей одинокой квартиры. Я закатила чемодан в середину комнаты и села на него, не включая свет. Возвращение состоялось. Но чувствовалось это не как финиш, а как падение в пустоту. Она начиналась прямо здесь, в четырёх знакомых стенах, и зияла немым вопросом: «Что дальше?».

Через полчаса зазвонил телефон. Я замерла… Но это была Женя. Её звонок стал глотком свежего воздуха, хоть я и боялась новостей.

— Привет, Кэт! Москва на связи? — послышался в трубке почти родной голос.

— На связи. Как ты? Как Лео? — робко спросила я.

В трубке повисла пауза.

— Сложно. Всё очень сложно. Он был в коме, Кэт. И никто мне об этом не сказал. Сейчас лучше, но состояние тяжёлое. В реанимацию не пускают, но я пробилась… — несмотря на грустные новости, после этих слов я едва уловимо улыбнулась. Это была моя Женька. — Лео мне улыбнулся. Надеюсь, действительно обрадовался…

— Конечно, обрадовался! — возмущённо воскликнула я. — Как можно не обрадоваться?! Жень, держись. Я могу приехать в выходные, только скажи.

— Не надо, Кэт. У тебя и своих проблем хватает, а мне полезно побыть одной. Ну и с ним… — послышался тяжёлый вздох.

— Хорошо. Но пиши и звони. Я хоть и в Москве, но я рядом.

— Спасибо, моя королева драмы, — я знала, что Женя сейчас улыбается. Чувствовала.

— Всё для тебя. Рассветы и туманы. Ладно, я отключаюсь. Схожу в душ и лягу, завтра уже на работу, — сказала я, впервые за день осознав, что завтра нужно в офис.

— Пока, Кэт, — проговорила она, и связь прервалась.

А я толкнула чемодан к стене и пошла в душ. Мне не хотелось спать, но очень хотелось забыться…

Артём так и не позвонил.

Дни, последовавшие за возвращением, слились в сплошное серое пятно. Словно кто-то выключил цвет и звук.

Работа. Офис. Знакомые до тошноты маршруты. Коллеги, которые сначала засыпали меня расспросами об отпуске, но, встретив односложные ответы и отсутствующий взгляд, быстро потеряли интерес. Иногда я ловила на себе странные взгляды, слышала шушуканье за спиной. Я догадывалась о причине, но игнорировала. Делала вид, что не замечаю. К счастью, на работе у меня не было близких подруг, с кем пришлось бы делиться подробностями личной жизни, превратившейся в публичное шоу.

Я была здесь физически, но мысленно отсутствовала. Я жила в том моменте, когда Лёша последний раз смотрел на меня, а не сквозь меня. Когда между нами еще не выросла эта невидимая, но прочная стена.

Нет, он не пропал. Звонил каждый день в девять вечера, точно по будильнику. Разговоры длились ровно столько, чтобы поставить галочку.

— Как дела?

— Нормально. Работа.

— У меня аврал. Артём активизировался. Скучаю.

— Я тоже.

— Крепись, солнышко. Завтра позвоню.

Он говорил нежные слова, но они звучали как заученные фразы из плохой пьесы. Он не рассказывал, что именно делает. Он ограждал меня. А я чувствовала себя не защищённой, а заключённой в башню из фраз «не грузись, это не твои проблемы».

Потом начались свидания. Словно он где-то вычитал инструкцию «Как отвлечь девушку от проблем».

Пятница — пафосный ресторан с видом на Москву-реку. Суббота — загородный клуб. Алексей был безупречен: обходителен, щедр, остроумен. Он заказывал мои любимые блюда, вспоминал смешные моменты из Турции, держал за руку. Но я видела, как его взгляд временами становится стеклянным, как он мысленно уносится к ноутбуку, к переговорам. Он нарочито отключал телефон, кладя его на стол экраном вниз, будто демонстрируя: «Видишь, ты важнее». Но в этой демонстрации сквозила унизительная жалость. Она лишь подтверждала: есть нечто важнее, и он героически от этого отрывается.

Я пыталась пробиться сквозь стену.

«Лёша, может, просто расскажешь? Мне не помешает знать, с чем ты имеешь дело».