Маршрут не построен: Шоссе вне карты

Четвертый километр: «Поворот»

Дневной свет потихоньку сменился полумраком вечернего заката. К этому моменту перед байкером вырос город из сумрачный теней, немного неожиданно — неоновые вывески, редкие фонари, тяжёлый воздух трассы. Олег поймал себя на мысли, что не помнит последних километров. Байк шёл идеально. Не просто послушно…

Осознанно.

Ровно через восемь часов после выезда двигатель сбавил обороты сам. Ни рывка, ни ошибки. Просто мягко, уверенно свернул к обочине, будто место было выбрано заранее.

Удивительно, что кафетерий, стоявший у трассы, совершенно не подходил этому миру — место, куда не заезжают случайно. Правда посетителей было как в реальном придорожном пункте питания. Вот только дорога рядом была чёрной, будто её прокладывали не асфальтом, а заклинанием, и она тихо гудела даже ночью, словно помнила всех, кто по ней проехал… и не доехал…

До своего пункта назначения.

Кафетерий назывался очень символично: «поворот». В названии не было никакой фантазии. Человек создавший его просто делал место куда можно зайти для короткого перекуса или небольшого отдыха.

Олег повернул ключ в замке зажигания. Мотор заглох. Байкер снял шлем. На подъезде к городу, в голове звучала гитарная мелодия. Риф звучал в пространстве – не сыгранная, а ожидаемая. Когда мотоцикл лишился всадника, то гитара за спиной отозвалась едва заметной вибрацией, как будто узнала точку на карте.

Мотоциклист внимательно осмотрел здание — одноэтажное, вытянутое, с панорамными окнами, мутными от времени и копоти от столкновения миров. В вывеске прослеживалась аномалия. В неоновых огнях был разрыв электрической цепи, отчего свет в полумраке улицы менял восприятия: из букв «CAFÉ» горела только «A», и та мигала с задержкой, будто колебалась между реальностями. Удивительно, что даже набор лампочек колебался, что правильно в этом месте, а что нет. Иногда в стекле отражались фары — не машин, а чего-то длинного, многоногого, скользящего по трассе без шума.

Призрак? Почему бы и нет.

Припарковав байк и прихватив с собой гитару, Олег подошел к парадному входу и толкнул дверь. Внутри пахло свежесваренным кофе, машинным маслом и старой магической атмосферой глубинки — той самой, что въедается в стены и не выветривается веками.

Интерьер был полностью собран из дорожных трофеев, которые оставались после гибели маршруточников. Конечно, здесь не было привычного набора выпивки, простых цветков, портретов знаменитостей. Вместо обычных картин — номерные знаки: земные, ржавые, и предметы из параллельного мира — из тёмного металла с символами, которые медленно ползли, если долго смотреть на них, пытаясь прочесть. А под потолком висели дорожные указатели, но стрелки на них указывали не направления, а состояния:

«Туда, где ты уже был»,

«Обратно не пустят»,

«Сделай вид, что не заметил».

Место бармена, а точнее барная стойка поражала воображение. Место работы хозяина кафетерия было собрано из старых капотов: ближе к восточной стене — грузовик, к западной — нечто, что когда-то летало между планетами, а возможно и вселенными. В поверхность вмонтированы кристаллы навигации из параллельного мира — они светились тускло, реагируя на гостей, считывая их маршрут судьбы. Только подойдя к ним, Олег увидел короткий всплеск света в одном из них. В редких случаях кристалл трескался — и бармен молча убирал осколки, будто так и надо. Скорее всего тогда маршруточник умирал.