Марсианский ангел

Глава 55. Подлинники Мацеевич

Осень того года, когда семья Ярослава переехала в новый дом, выдалась тревожной для парня. Вместо того чтобы спокойно в своей комнате учить уроки, Ангеловский отправился к дому соседей, потому что на душе кошки скребли. Бабушка Валерии, увидев Ярослава на пороге, сразу же пригласила парня в дом:

– О, ты ведь наш новый сосед! Заходи! Не стесняйся.

– Добрый день! – чуть склонив голову, поздоровался молодой человек.

– Хорошо, что ты сегодня решил через дверь прийти, – насмешливо заметила пожилая женщина, – а то всё через забор да через забор.

– Пожалуйста, простите, – смутился Ярослав.

Молодой человек даже не подозревал, что бабушка Валерии наблюдала за ним, когда он приходил на помощь девушке. Хотя пожилая женщина могла и не видеть его прыжки через ограду, а просто знает об этом со слов внучки. Бабуля заметила нерешительность Ярослава, схватила парня за запястье и потянула за собой:

– Входи же скорее, не стой на пороге.

– Не надо, – без особой надежды на успех произнёс молодой человек и нехотя шагнул через порог. – Меня Слава зовут. Я только узнать хотел…

– Приятно познакомиться, Слава! – кивнула соседка. – А меня называй Динара Василевна.

– И мне приятно познакомиться, Динара Васильевна, – пробормотал парень.

Ангеловский скинул уличную обувь возле порога и в носках прошёл из прихожей в холл.

– Да не Васильевна, а Василевна, – хохотнула пожилая женщина. – Моего отца звали Василь, это такое татарское имя. Есть ещё женское имя – Василя, так звали мою бабушку. Поэтому я Василевна.

– Понял, простите, – Ярослав поднял ладони в знак капитуляции. – Извините, что сначала неверно произнёс.

– Идём в дом, – бабушка Валерии споро зашагала вглубь помещения и махнула парню, чтобы следовал за ней.

Первое, что бросилось Ангеловскому в глаза, едва он вошёл в холл, это картины вдоль стен, в старинных деревянных рамах. К каждой было подведено персональное освещение, идеально соответствующее цветовой гамме. Пожилая женщина тем временем уже прошла в соседнюю комнату.

– Ох ты! Просто обалдеть! – молодой человек изумлённо разглядывал полотна, потому что почувствовал себя, словно в художественной галерее. – Потрясающие картины!

– Эту коллекцию начали собирать мои родители ещё в эру палеозоя, – шутливо сообщила бабушка Валерии из кухни. – Это я так называю эпоху Советской империи и период до образования новой Российской Империи. Проходи сюда.

Динара Василевна вернулась к замешкавшемуся парню и жестом пригласила следовать за собой. В столовой также каждую стену украшали картины.

– Ух ты! И здесь! – искренне восхитился Ярослав.

Парень остановился перед небольшим полотном в центре. Глубокое синее небо, будто покрывало, окутывало яркое, освещённое новогодними огнями жилище, и один широкий светлый луч падал на дверь, ступени, снег, словно радушно приглашая зайти в гости, в тёплый дом, в уютное лоно семьи. Несмотря на холодные тона – белый, синий, пронзительно-голубой – от неё веяло теплом и душевностью.

– Да, и это подлинники Мацеевич! – похвасталась женщина. – Екатерина Павловна дружила с моей мамой. Видишь, какой нестандартный формат, вытянутой формы? Это первый признак того, что перед нами подлинник. Историки искусств долго спорили и пытались найти ему возвышенные объяснения, но всё было куда как банальней: художница в молодости, пока не прославилась на весь мир, от безденежья использовала доставшиеся по случаю листы полуватманов. Их приходилось резать пополам. Бабушка говорила, потому и все рамы требовалось на заказ делать.

– Раньше и такие дома в России строили? – поинтересовался молодой человек.

– Отец своими руками этот дом построил. Картина называется «Дом в снегу». Написана акрилом. Ранний период, когда использовался этот, более дешёвый аналог масла. Екатерина Павловна приезжала в гости, а после изобразила наш дом на картине. Мама очень гордилась. Говорила: «Слава Богу, мы обеспеченные люди, и нам не нужно продавать эти картины ради выгоды». А ведь за подлинники Мацеевич в те времена, когда она стала знаменитой, предлагали миллионы, не меньше.

– Ого! – уважительно отозвался Ярослав.

Его взгляд притянуло полотно, которое висело над старинным секретером. Очень низкая линия горизонта наводила на мысль, словно мы видим всё глазами кота: широченный двор, огромный, уходящий стенами в ввысь, дом и громадное небо сверху. Резкие мазки создавали ощущение стремительности и мимолётности действия. Казалось, ещё мгновение и кот сорвётся с места заряженной пружиной, а вместе с ним завертится мир, двор, дом и даже само небо.

– А! Эта картина называется - Вечер с котом, – пояснила Динара Василевна. – Екатерина Павловна запечатлела Пушка ещё до моего рождения. Мамин любимый кот. Я в детстве тоже очень любила его. Он прожил больше двадцати лет. Представляешь, какой долгожитель по ранешним меркам?

– О! Э-э… интригующая картина, – пробормотал парень, обратив внимание на полотно, которое висело чуть в стороне.

– Это – «Читающая девушка», – заметив реакцию Ярослава, расхохоталась бабушка Валерии. – Любимая тема художницы – обнажённая натура. Написана уже маслом на холсте, позднее, видимо, в более обеспеченные времена, но тот же нетипичный формат с головой выдаёт автора. В твои пятнадцать лет такие картины, наверное, рассматривать рановато, – иронично добавила пожилая женщина.

– Я согласен, – хмыкнул парень и отвел взгляд.

– Это знаменитая техника пяти цветов, – как ни в чём не бывало, продолжала рассказывать бабушка Леры, оседлав любимого конька, и Ярославу снова пришлось обратить взор на картину. – Пятым цветом здесь – белый, цвет самого холста. Как в акварельной технике, художница оставила самые яркие места не закрашенными. Словно бы добавляя белый цвет, на самом деле не используя его.

Жёлто-красные пятна, явно специально не смешанные, создавали причудливое тело обнажённой девушки. Зелёные тени и резкие чёрные акценты – так разительно отличающиеся от стандартных цветов, используемых для написания тела человеческого, здесь почему-то были удивительно к месту.