Марсианский музей под открытым небом

2

Гонорар оказывается нехилым. Раз в пять больше моей обычной таксы. Некоторое время я даже гоняю внутри черепной коробки глупую мысль о том, чтобы извиниться и вернуть разницу, но потом вспоминаю о пропасти между её достатком и моим, и здравомыслие берёт верх. Деньги решено оставить себе.

Остальной день я позволяю себе немного расслабиться. Леди Агния возжелали начать путешествие завтра с рассветом. Набор вещей для подобных мероприятий у меня всегда наготове и много времени сборы не займут. Осталось немного похлопотать с организацией грядущего маршрута. В частности, я выкупил все места в купе магнитки «Стартранса», что курсирует вдоль «Теслы» (транспортная линия – часть логистической системы, созданной специально для строительства этого мегаобъекта). Поезд домчит нас на обратную сторону планеты к следующему утру. Пересядем на той же станции на другой поезд. А там, до места прибытия доберемся своим ходом. Я попросил Француза связаться с администрацией «Девятки» и выписать казённый вездеход. Француз совсем не ломался.

Я прикинул трек по карте: с четырьмя пересадками в один конец – без каких-то сотен, одиннадцать тысяч километров. В сумме получится около трёх суток только туда. Плюс, минимум еще пару-тройку солов на ритуальные танцы вокруг достопримечательностей. Итого, уезжаем более чем на неделю. С моей берлогой – однокомнатной квартирой в гражданской секции – ничего не произойдёт, поливать цветы может автоматика, но вот приглядывать за кошкой придется кого-то просить. Шагаю к соседке. Марина соглашается приютить Соньку. Костя, Маринин муж – человек изрядной комплекции и добрейшей души, выглядывает из-за двери, одетый в брюки и старомодные подтяжки, перекинутые крестом, как у школьника. Костя работает на шахте, управляет комплексом дробилок, что перемалывают мерзлую породу для добычи воды. Сегодня у него выходной. Он оглядывается в дверной проём, убеждаясь, что жена удалилась на достаточное расстояние.

– Слышал, ты окучиваешь некую приезжую цыпу. – Костя произносит это почти шепотом, одновременно накрывая моё плечо мясистой пятернёй размером со сковородку.

Граждан на весь Марс не так много: последняя перепись показала статистику в полтора миллиона живых душ (я не считаю вахтовиков, которые прибывают на скотовозах вроде «Океаниды Филиры» или «Сумиды-мару» по пятьдесят тысяч человек за рейс). Новый Сад вмещает в разы меньше, посему все «аборигены» друг друга знают, и от соседей трудно что-то утаить.

– Кто тебе такое рассказал?

– Да так, слушок ходит.

– Ерунда. Никого я не окучиваю. Это дочка нашего инвестора, я знаю её всего пару дней и просто выполняю для неё определённую работу. Ничего личного.

– Да, брось ты. Тебе уже четвёртый десяток пошел, а всё живешь один. Не упусти. Говорят, выгодная партия. Особенно, как ты нёсся сегодня с утра к ней в «Плавник»… Ты не подумай, я вовсе не собираюсь над тобой посмеиваться.

– Чувствую, дойдёт до того, что каждую смазливую туристку начнут мне пророчить в будущие жены. Не забивай голову. Не забывайте кормить Соньку.

Костя подмигивает, не поверив ни на грош.

– Не беспокойся. Мы с Мариной, ведь, ни разу тебя не подводили.

– Угу, спасибо. Будь здоров, Константин, – прощаюсь я.

– Ну, ладно… пока.

Вторую половину дня мне удаётся пожить для себя. Перерезав все нити коммуникаций, я радуюсь одиночеству. Позволяю себе отобедать в не самой худшей харчевне поселения, прогуливаюсь по улицам Нового Сада, останавливаюсь у Лунного озера под стеклянным геодезиком. Разгар трудового дня, и вокруг никого. Вечером парк, разбитый вокруг озера, наполняется людьми, на скамейках мест не остаётся, вдоль дорожек зажигаются фонарики, а возле спортивной площадки играет музыка.

Сидя на галечниковом берегу, я наслаждаюсь тишиной (не совсем тишиной, конечно: аэраторы фонят ровным гулом), смотрю на волны и игру солнечных бликов, прихлёбываю местное пиво из бутылки. Неплохое. Его, наконец, научились варить.

Озеро – инженерное сооружение для нужд ирригации и водоснабжения поселения. Парк с одной стороны плавно переходит в сельхозугодья. Раз в неделю установки сбора конденсата проливаются дождём. Мне нравится такая «погода», должно быть, по причине её редкости. Сегодня, впрочем, дождь не запланирован. Сводчатая крыша, тоже с покрытием из фильтрующего стекла, опирается на большепролётные арочные фермы, и уже более приземиста, чем волдырь купола. Она уходит на километры куда-то вдаль, и сам я, даже проработав на обслуживании аграрной автоматики для этих полей не один год, так ни разу не добрался до края.

Ближе к вечеру иду в спортзал, прикреплённый к нашему району. Для марсиан физические упражнения – жизненно важная процедура, прямо как для космонавтов. Какое-то время я потею на беговой дорожке, потом таскаю тяжести и кручусь в центрифуге с одним «же» в гравитационном колодце. Все упражнения я выполняю, затянутый в тесный костюм миостимуляции, чтобы купировать атрофию мышечной ткани вдобавок к нагрузке. Ну и ежедневная горсть таблеток, замедляющих потерю микроэлементов скелетом и тканями при низкой гравитации. Такие вот хлопоты, напоминающие, что Земля не слишком горит охотой отпускать детей от себя, и её объятья крепки даже на расстоянии.

По дороге домой я вспоминаю про коммуникатор. Агния в ту же секунду врывается в проснувшийся канал:

– Это снова я, – начинает она.

Вот уж не ждали.