Марсиянлар хуш келибсиз!

Марсианин

Сидя на широком, скрипучем диване задних посадочных мест рейсового автобуса "Янгиабад - Дукент - Ангрен", Болтабой без интереса смотрел в полукруглое окно на пробегающий мимо знакомый, унылый пейзаж.

Мальчик по привычке занял свое излюбленное место в дальнем углу "ЗИС-155", где пассажиров расскачивало и заставляло подпрыгивать на ухабах дороги из-за значительной удаленности хвоста автобуса от оси задних колес. Однако сильно испортившееся настроение не позволило насладиться поездкой, как это неоднократно бывало раньше. Обида на таксиста, по какой-то причине не дождавшегося Болтабоя на остановке и уехавшего у него из-под носа, еще не прошла, и мальчик не радовался качке и подпрыгивающему дивану задних пассажирских мест.

Неожиданно, в противоположном движению автобуса направлении промчались вереница автомашин. Впереди колонны мчался милицейский "Москвич", следом за ним два черных и один бежевый "ГАЗ-М21", а замыкал автопоезд армейский пятитонный грузовик с кузовом, наглухо крытым брезентовым тентом.

Болтабой без труда узнал отцовскую "Волгу". Он резко развернулся и вскочил коленями на сиденье автобусного дивана. Через грязное, мутное стекло заднего окна мальчик смог рассмотреть, что в кузове грузовика сидят солдаты. Болтабой догадался куда и зачем направились милиция, сотрудники госбезопасности и военные, и даже пожалел, что не задержался в долине еще на некоторое время. Теперь же ему не оставалось ничего, кроме как проводить промчавшийся мимо кортеж безмолвным взглядом.

- Бедные марсиане, - тихо вздохнул Болтабой, с сожалением возвращаясь на прежнее место.

Добравшись до перекрестка улиц Аблыкской и Жуковского, мальчик неохотно пошел к дому, пиная камешки и вздымая калошами сухие песчаные столбики придорожной пыли. Когда он вошел во двор, то замер от удивления. Из раскрытого окна кухни доносился голос мамы, и та, казалось, разговаривала со своим сыном, хотя Болтабой еще не успел зайти в дом.

- Болтабой, ты уже сделал уроки? - спросила Юлдуз Кариммовна.

- Нет еще, - ответил мальчишеский голос.

- Хоп... Потом закончишь, - сказала мама. - Айда обедать.

- А я?.. - тихо выдохнул Болтайбой, подкрадываясь к окну и осторожно заглядывая внутрь комнаты.

Увиденное поразило мальчика даже больше, чем странный разговор мамы с ним самим, но без его присутствия в доме. За обеденным столом сидела точная копия Болтабоя, а его родная мама нежно улыбнувшись поставила перед сыном пиялу с супом и положила его любимую оловянную ложку с гравировкой пшеничного колоса на рукоятке. Эту ложку Болтабой получил в подарок в свой десятый День рождения и хранил, как талисман, прошедший с дедушкой Кариммом через всю Украину и половину Европы, и встретивший победу в Великой Отечественной войне.

Сейчас же кто-то бессовестно забрал у мальчика и его ложку, и его внешний облик, и торопливо ел наваристый, горячий лагман, истощавщий такой умопомрачительный аромат, что у настоящего Болтабоя заурчало в животе. Но все его тело свело судорогой и мальчик не мог пошевелиться, хотя ему хотелось вбежать в дом и закричать: мама, это я... Болтабой... твой болам!

Копия Болтабоя доела суп, вышла из-за стола и улыбнулась Юлдуз Кариммовне. Женщина погладила мальчика по голове и поцеловала в лоб. Затем она забрала грязную посуду и отнесла в кухню, а мальчик постоял на месте, огляделся и вышел из дома во двор.

Оказавшись во дворе, странный мальчик свернул за угол. Болтабой же прокрался следом за ним, на ходу прихватив оставленный на крыльце веник.

Там, за домом, большую часть просторного двора занимал огород, а вдоль заборов до курятника, времянки и бани раскинулись кусты смородины и малины. В углу же двора под кронами вишневых деревьев стоял топчан, где Болтабой любил проводить время с отцом за долгими разговорами с горячим чаем до позднего вечера.

Едва Болтабой свернул за угол следом за своей копией, как столкнулся с самим собой лицом к лицу. Оба мальчика замерли, не отводя пристального, изучающего друг друга взгляда. Впрочем, если глаза Болтабоя округлились от нескрываемого удивления, то глаза его копии лукаво улыбались.

- Ты кто? - первым выдохнул Болтабой, угрожая странному мальчику веником.

- Друкк, - сказал мальчик.

- Друг? - нахмурившись и не убирая веника, поднятого перед собой, переспросил Болтабой.

- Да, - улыбнувшись, кивнул в ответ тот.

- А как тебя зовут, друг?

- Друкк, - повторил мальчик.

Друкк снова улыбнулся и поднял руку, раскрытой к собеседнику ладонью, словно бы защищаясь. Болтабой удивленно вскинул брови. Кисть странного мальчика окрасилась в темно фиолетовый цвет, как будто ее только что опустили в банку с краской, при этом она искрилась какими-то довольно яркими блестками.

Болтабою показалось, что он едва ли успел моргнуть, а мальчик уже бесследно исчез, как будто его и не было. Но вместо той странной копии перед ним стояла Юлдуз Кариммовна. Женщина нежно улыбнулась сыну, но не убрала вытянутой перед собой руки, которая стала иссиня-фиолетовой и по-прежнему блестящей, а кончики пальцев ярко покраснели.

- Мама? - тихо выдохнул мальчик, невольно опуская веник.

Юлдуз Кариммовна ничего не ответила, а ее рука снова поменяла цвет. Синий оттенок окончательно исчез, сменившись зелетовато-желтым, а красные пальцы заметно посветлели. Но женщина исчезла так же внезапно, как и тот странный мальчик, а вместо нее перед Болтабоем возник таксист Чиябуриев.