Марта и загадка Морёвки

Глава 1

72 часа назад...

Дверь кабинета главного редактора с грохотом распахнулась и ударилась о железную подставку. Стопка папок качнулась, несколько листов медленно спланировали на пол.

Я стояла на пороге, тяжело дыша после четырёх пролётов лестницы, которые преодолела почти бегом. В горле пересохло, в висках стучало, а в кулаке я мяла приказ об отпуске так, что бумага уже начала рваться по краям.

— Артём Валерьевич! — мой голос, обычно ровный и уверенный, сейчас звенел от возмущения, чуть срываясь на верхних нотах.

Он не сразу поднял голову. Сидел за своим массивным дубовым столом, чуть сгорбившись, и медленно выводил что‑то в документе. Седина на висках блестела под лампой, тёмно‑карие глаза были прищурены от сосредоточенности. Красивый мужчина, даже в свои сорок восемь, но сейчас мне было совершенно не до этого.

Я ждала. Секунды тянулись. Наконец он аккуратно поставил точку, отложил ручку и посмотрел на меня. Взгляд был спокойный. Почти сочувственный.

— Приказ уже подписан, Марта, — сказал он тихо, но каждое слово легло тяжёлым камнем.

Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы перед собой в замок, и на мгновение замолчал, словно давая мне время осознать сказанное. На запястье блеснул золотой ободок тех самых часов, которые он никогда не снимал.

— Это что за цирк?! — я шагнула внутрь, не закрывая дверь. — Я на финальной стадии по тендерам в мэрии! У меня через неделю ключевой свидетель, я уже вытянула всю цепочку подставных фирм, а вы меня просто… списываете? На месяц?!

— Медицинская комиссия надавила, — ответил он. — Последний раз ты брала отпуск три года назад. Три года, Марта. Двенадцать, а то и четырнадцать часов в сутки, выходные, праздники… Ты думаешь, я не вижу, как ты выглядишь последнее время?

Я открыла рот, но он поднял руку, останавливая меня.

— Обморок в коридоре две недели назад. Мигрени, о которых ты молчишь. Корпоративная медсестра мне всё доложила. Ты наш лучший журналист, чёрт возьми. Лучший. И я не собираюсь тебя потерять из‑за того, что ты сама себя угробишь.

Он помолчал, давая мне время переварить сказанное.

— Это не наказание. Это инвестиция. Месяц в Морёвке. У бабушки. Билет на автобус послезавтра, всё оплачено. Я сам с ней говорил, она уже ждёт. И да, пирог с яблоками и грушами уже в духовке, она мне так и сказала.

На краю стола лежала аккуратная жёлтая папка. Из неё выглядывали билет, сложенная карта и яркая брошюра с видом старинной белой церкви и зелёных аллей вдоль моря. Я уставилась на неё, и злость вдруг начала медленно отступать. Под ней осталась только усталость — та самая, которую так старательно игнорировала последние месяцы.

Я вспомнила, как в последние недели трижды просыпалась в три ночи с ощущением, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Как кофе уже не бодрил, а только обжигал желудок. Как вчера вечером я сидела над материалами и вдруг поняла, что не помню, что прочитала на предыдущей странице.

— И что, совсем никаких вариантов? — спросила я уже гораздо тише.

— Никаких, — Воронцов покачал головой. — Отдохнёшь, выспишься, поешь нормальной еды, а не бутербродов за компьютером. Вернёшься — и продолжишь. А сейчас… иди собирайся.

«Месяц в Морёвке… У бабушки… — пронеслось в голове. — Может, это и правда шанс перезагрузиться? Но расследование… Оно не может ждать!»

Я постояла ещё секунду, потом молча кивнула. Слова закончились. Развернулась и аккуратно прикрыла за собой дверь.

В коридоре редакции, как всегда, кипела жизнь. Кто‑то громко ругался по телефону, принтеры жужжали, в углу пахло свежезаваренным кофе и сигаретным дымом из открытого окна. Мишка из отдела спорта оторвался от монитора, увидел меня и показал большой палец: «Молодец, что хоть иногда орёшь на главного». Я слабо улыбнулась в ответ и пошла к своему столу.

Села. Посмотрела на заваленную бумагами поверхность. На экране ноутбука всё ещё светилась таблица с подставными фирмами. Я закрыла крышку, сунула компьютер в рюкзак и несколько секунд просто сидела, глядя в окно. За стеклом — серый город, пробки, мелкий дождь. А где‑то там, в Морёвке, сейчас, наверное, шумит море и пахнет соснами.

Достала телефон. Набрала номер бабушки. Гудки тянулись долго — я уже почти решила сбросить, когда услышала такой родной, чуть хрипловатый голос:

— Алло… Марта, это ты? Внученька, как же я рада тебя слышать! Наконец‑то!

— Бабуль, привет… — я улыбнулась, хотя она и не могла этого видеть. — У меня новости. Главный меня выгнал в отпуск. Еду к тебе на месяц.

На том конце провода повисла короткая радостная пауза. Потом бабушка засмеялась — тепло, по‑домашнему.

— Я знаю, моя хорошая! Это же замечательно! Я как раз вчера испекла твой любимый пирог — с яблоками и грушами, как ты любишь. Тесто такое воздушное получилось, пальчики оближешь… А воздух у нас — чистый мёд. Море, чайки, сосны. Приезжай скорее, солнышко. Я тебе комнату приготовила, ту самую, с большим окном на залив. И варенье крыжовенное открыла специально для тебя.

Она говорила быстро, с той самой бабушкиной интонацией, от которой сразу становилось легче на душе. Я закрыла глаза и почти почувствовала запах пирога и солёный бриз.

— Хорошо, бабуль. Послезавтра буду. Автобус в одиннадцать.

— Жду тебя, моя хорошая. Очень жду. И не думай ни о какой работе. Там у нас тихо, спокойно. Отдохнёшь как следует.

Голос у неё был таким тёплым и счастливым, что внутри у меня что‑то наконец расслабилось. Я повесила трубку и ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя в никуда.

Месяц в Морёвке вдруг перестал казаться наказанием.

Я встала, закинула рюкзак на плечо и пошла к выходу из редакции. Впереди был всего один день на сборы — и целый месяц у моря.

_____________________________________________________________________

Приветствую Вас на страницах моей новой книги. Приятного чтения.

С уважением, Элис Мурр.