Мартовская Белоснежка

Глава 2.Папа.

Белоснежка проснулась в своей комнате. Она пробудилась от солнечного света,  что был виден сквозь закрытые веки, даже во сне.

 Она проснулась, потянулась и не могла вспомнить, что помнила ранее.

 То ли сон, то ли бред был у нее в голове.

 «Что мне приснилось? Какой то кошмар».

 Думала Белоснежка и не заметила, как в комнату вошел папа.

- Доброе утро, дочь.

- Привет, пап.

 Папа не был особо красивым у Белоснежки, что самое интересное: крупные, не ярко очерченные размытые черты лица говори о доброте и широте души этого человека.

 Наверно, именно от него Белоснежка унаследовала мягкость, что жила в ней. И что так не любила мачеха. И что отец – никогда не замечал.

- Мы нашли тебя уснувшей в комнате, у разбитого зеркала. Мы с Дэфью решили, что ты случайно задела и его разбила. А это плохо, Снежка, очень плохо. Зеркало принадлежит Дэфью и оно пришло ей по наследству, и она очень расстроилась.

 За это она зла теперь и на меня, и на тебя: хотя мы с тобой договорились, что ты ничего из ее вещей трогать не будешь. Ты знаешь, как она этого не любит.

 Белоснежка промолчала, досадно закусив пухленькую нижнюю губу, формы, совсем как у отца: ей было обидно, причем за отца было обиднее чем за себя: она его подвела, просто по глупости случайно разбив какое то дурацкое старинное зеркало, которых у мачехи и так было полным – полно.

Солнечная погода сменилось облачностью, на белые шторы упала белая тень погоды, а ясное состояние сознания Белоснежки, сменилось задумчивостью.

- Пойди, поговори с Дэфью. Она не в настроении теперь. Поговори с ней.

 На этих словах папа встал и ушел.

 Папа не был многословен с Белоснежкой. Никогда больно ни о чем с ней говорил.

 Снежке часто казалось: что вот- вот он собирается ей сказать, что то важное, но молчит. Понимает,  какие мысли в голове у его дочери, но не говорит ей.

 Он растил Белоснежку словно цветочек, и если она являлась розой: то ее мачеха – были ее шипы. От которых она сама не могла защищаться. Но отец ее не защищал. Никогда. И это было самой грустной правды. С самой смерти мамы.

 Белоснежка встала, взглянула в свое зеркало, на котором на самом верху резного навершия отчетливо виднелись выграверенные слова:

«Милая, ты сегодня была красива и прекрасна – как никогда!»

Папа настоял, чтобы это зеркало хранилось именно в комнате у Белоснежки.

Хранилось, пока она в него смотрела, хорошела, взрослела.

 Белоснежка и правда взрослела сознанием: короткие темные милые кудряшки, преображались в темные длинные локоны. Нежный румянец становился ярче и холоднее.

 Белоснежка взрослела, и сменило свое детское розовое платьице на белый цвет. Белый цвет у нее всегда ассоциировался со смертью, но именно смерть напоминала ей о маме. О родной маме, а не о том, что жило с ними вместо нее теперь.

 Она переоделась, застегнула пуговки на платье и пошла в другую комнату в холл. Где ее поджидала Она: прямо на пороге.

 - Что же ты Белоснежка идешь и даже сказать мне ничего не хочешь.

 Холодные глаза выдавали пустоты и безразличие, темные синяки под ними – что она никогда не спит. Красивый бледный оттенок лица – о том, что она не человек. И вообще, Белоснежка всегда знала - с кем имеет дело.

 Кто поджидает ее возле ее комнаты у полуночи, кто дышит за ее спиной и тащит жизненные силы из нее и из отца: она никогда не понимала, как отец всегда мирился с этим и принимал за должное. Апатию – за мудрость принятия, усталость – как данность после ничего.

 И этот холод, вечный холод в коридоре, где сидела ее мачеха: словно ее питает не тепло, а нечто иное. На самом деле: так оно и было.

 Белоснежка не могла точно знать, но чувствовала: Кто занял ее место, и кто считает себя владычицей над ее жизнью теперь. Владычица смерть.

 Белоснежка молчала.

- Я признаю, что я разбила зеркало. Это случайно получилось. Я даже не помню как.

Дэфью отвернулась, подумала о чем то и обратилась к Белоснежке снова:

- Что ж, Снеж. Твоя вина, что ты разбила зеркало. Однако скажи мне, как тебе его отражение, что ты видела в нем?

 Она улыбнулась, как улыбается смерть: это фальшивая улыбка, за которой тебе идет конец.

- Ничего особенного.

 Она бросила на Снежку, снисходительный взгляд, так, словно та ее верная рабыня, а не падчерица. И тут же переменилась. Обрела прежнюю улыбчивость.

 Она выглядела такой веселой и милой, что можно было принять за настоящее, только темнота под глазами ее выдавали:

- Не померещилось что-нибудь необычное… Или может быть, приснилось? Помню как однажды, после того как я взглянула в зеркало мне причудился дурной сон.

«Сколько лжи…», - подумала Белоснежка.

«Столько лжи и фальши обретает смерть, чтобы скрыться за жизнью».

«Ну ладно, раз так желает кусочка правды. Накормим ее этим».

 Белоснежка рассмеялась и сказала, словно шутку

- Разные скелетики снятся…

 Дэфью никак не отреагировала, даже взглядом не моргнула.

- Хорошо, Белоснежка.

 Что означало, что ей этого достаточно, этого ответа было более чем достаточно для нее.

 Снежка почувствовала, что это было зря: весь этот краткий диалог, казалось бы. Имел огромное значение. Слишком большое.

 В душе образовалась пустота, как тогда, когда она была маленькой девочкой… и умерла мама. Она не помнила оттуда ничего, только это состояние серости и потерянности, и какой - то странной тревоги в душе, что сейчас колотилось внутри.

 Чувство тревожности, словно надо бежать, бежать как можно дальше, от этого дома и мира.