Мартовская Белоснежка

Глава. 5 Ночной кошмар.

«в один день, ты постучишься в дверь

Когда все другие пути перекрыты.

Когда не видно свет

И назад пути нет.

Откроется дверь…

Где тебя ждал, твой любимый кошмар.»

Это так страшно.

Самые страшные моменты, которые для Белоснежки являлись ужасом: тогда и сейчас.

Она отчетливо слышала звуки часов, где то сбоку.

Она слышала и не понимала, откуда звук: то ли это правда часы, то ли это регулярный стук ее сердца и пульса.

То ли от страха, то ли от чего то…

Как будто ты все время и детства спала, и вдруг тебя разбудили. И тот кошмар, то ты видела в ночном кошмаре в детстве, в отражении в зеркале, сейчас перед тобой.

Словно тебя разбудили: и ты понял, что твои детские страшилки -  не страшилки, а живая реальность.

- Может быть, ты, расскажешь, как ты сюда попала?

Белоснежка посмотрела на лицо Охотника и поняла, что он улыбается.

Но это была не та улыбка. Так улыбается смерть, или тот, кто на себе ее носит.

- Я убежала от мачехи…

- От мачехи?

Он все также болезненно улыбался. Эта улыбка выглядела натянутой. Хот точно сказать нельзя: как это точно оценить. Если самого лица то нет. Только один череп. Один голый скелет. Покрытый бесцветной кожей.

 Белоснежка мельком начала оглядывать все вокруг.

«Куда бежать?»

- Значит так она привиделась тебе, в виде мачехи, хм.

 Снежка так и не поняла: привиделось ей, или он правда ухмыльнулся.

Но это был не веселый жест.

На этих словах он отвернулся, но во взгляде мельком считалось, что то грустное. Какое — то глубокое сожаление. Которое, она не должна была видеть.

И это было так больше всего похоже, на что то человеческое.

Больше. Чем у всех его оборотней, что она встретила по дороге.

- Значит, ты убежала от смерти. Глупо от нее бежать.

Что - то в этих словах ее глубоко укололо. Снежка вспомнила отца, вспомнило свой родной дом. Почувствовала как на глаза наворачиваются слезы… И чтобы как то отвлечься от того что внутри: обернулась вокруг еще раз.

 Высокие стены, огромный дом, а вернее замок - слишком огромный и ужасный для такой маленькой и прекрасной ее.

В этом доме жила пустота, она некогда веяла о забытой жизни. Целые комнаты и залы, что почти пусты, но наполнены старой мебелью, ветхой исцветшей тканью, почти такой, какая была в комнате зеркал у ее мачехи.

 Она стоит здесь на входе целого огромного мрачного не изжитого мира, которого она не знает, но который ей предстоит узнать.

 Иначе бы это была не она, не девочка — Белоснежка, с чистым смехом из снежка в котором она роилась, и холодом по которому она ступает. Она и сейчас стояла на нерастаявшем снеге поздней весны босиком. И понимала, что ели не войдет во внутрь эта жизнь покинет ее.

 Огромный мир, который ей теперь придется делить с ним.

 Она не помнила как вошла… Она бы и не вошла если бы на его белом бледном мертвенном лице не увидела жизнь в глазах… Да, это мертвец с большими живыми глазами, и в этих глазах теплилась жизнь и какой то огонь который говорил ей: «Если ты войдешь, я тебя не обижу. Если ты войдешь, тебе станет теплей».

 И именно за этот взгляд за эту жизнь в его глазах она зацепилась как за свой последний шанс и пошла за ним.

 Она поплелась за Охотником, а вернее это он потащил ее за собой. Просто уговорил.

«Пойдем со мной, ты останешься жива»

«Пойдем со мной, и тебя никто не тронет.»

- Мне сказали, что если вы мне можете помочь. И если я сюда убегу, то вы, спрячете меня от смерти.

- Да, так и есть… Если ты останешься здесь.

Также сказал он и на его лицо отразилось что то на подобии улыбки.

«Охотник сумасшедший»…

Подумала Белоснежка.

«Но не плохое что он хочет меня убить. Это радует. Я смогу жить… даже...если...здесь.»

 Он правда походил на сумасшедшего. Но Белоснежке было на столько все равно: она не рассчитывала уже выжить, и решила что из двух зол, она выбирает наименьшую: умереть не от рук самой смерти в образе мачехи и быть ей задушенной. А остаться здесь — пусть лучше ее отдаст смерти Охотник, чем кто то другой. Почему то сейчас это нечто больше всего вызывало доверие:

что - то странно — знакомое было в этом всем. В этом замке, в этом мертвом Охотнике…

Словно она где то либо его либо этот замок видела уже живым.

И это странное чувство чего - то знакомого давало ей надежду.

«Что то знакомое…»

«Никогда не ведись на смерть, и уж тем более. Если она реальна».

Вспомнила она слова матери…

Вспомнила. И тут же забыла.

- Пойдем, - сказал он.

И в эту минуту в нем уже не было ничего живого: ни блеска в глазах, ни реакции, ни ухмылки, словно нечто живое подменяли просто в один миг на обычного мертвого скелета.

И этот миг, словно по щелчку пальцев, словно по взмаху крыльев.

Стоит только ей взмахнуть своими длинными ресницами: и он уже не живой — он уже мертвый, во всем своем существовании.

Один миг и тот, кто тебе был дорог, жив — уже словно и не он вовсе.

Словно его связь с некогда, когда то живым — утерялась.

А слова этой жизни так и остались на ее губах и ее темно — карих глазах, в которых остался отпечаток Охотника — скелета.

 Это было похоже на кошмар, это и был страшный кошмар, что оказался явью, ее явью, ее правдой.

 В этом весь мир: мы растем в детстве, в образе детства какого то чуда, что за нами придет ангел, а за нами приходит тот, кто приходит, вне зависимости от наших желаний. И навсегда для нас героем останется не тот, кто герой для всех, а кто за нами пришел.

 Это ее кривое зеркало, кривое отражение, которое пришло за ней, чтобы она не умерла там.

Она поднималась по крутой лестнице на самый вверх, вверх ее лестнице. Он ее вел домой за собой, через них, но на самый вверх, в то время как остальные приходили к ней с вершины богов как мачеха и скидывали в низ.