Мартынова, ты уволена!

Глава 3 Аня

Сегодня Глеб буянил как никогда. Хотя, справедливости ради, он был прав. Это надо же так попасть, уснула на рабочем месте! Да еще, кажется, успела нахамить боссу. Нет, в принципе, я этого не помню, но зная свой характер по утрам… 

– Глеб Викторович, простите, этого больше не повторится! – в первый раз со дня моего самого первого опоздания, которое и положило начало утреннему ритуалу, мне было так стыдно.

– Конечно, не повторится, знаешь, почему? – Алексеев вскинул бровь и сердито посмотрел на меня. – Потому что еще одна такая выходка и я уволю тебя. Сам. По статье. Задним числом! 

С этими словами Глеб Викторович развернулся и ушел в свой кабинет, тихо закрыв за собой дверь. Вот если бы он ей от души хлопнул, да так, что стекла в приемной бы зазвенели, я бы даже не вздрогнула, а тут даже щелчка закрываемого замка не было. Очень плохой признак. 

Опустившись на стул, прикрыла лицо ладонями и застонала. Ну как же я так умудрилась-то?! 

А все Алка с ее "Давай поговорим еще". Ведь собиралась же лечь пораньше, чтобы не опоздать на работу. Мне нужно было каких-то три-четыре названия приличных баров в центрике. А в итоге мы проговорили с бывшей одноклассницей почти три с половиной часа, три из которых я выслушивала про ее похождения. И на все мои "Алл, давай в следующий раз договором, мне вставать рано", она отмахивалась неизменным: 

– Да что ты как маленькая, время еще детское, а мы так редко общаемся. 

Естественно, время детское! УАлки все, что до пяти утра – еще рано, а с шести – уже рано. Я уверена, она и сейчас еще спокойно спит и встанет только в обед. Коза драная! 

Долго сокрушаться у меня не получилось, работу надо работать, а то Викторович так и будет кипеть бешеным вулканом. А мне в четыре кровь из носа надо уйти: бабушке исполняется сегодня восемьдесят пять лет, и вся наша семья собирается у нее дома к половине шестого. Над временем мы спорили долго: одни кричали, что надо ехать в обед, другие просили перенести праздник на субботу, младшие хватались за голову и ныли, что суббота это вообще святое. В итоге папа, как младший сын своей матери, сказал свое веское слово и тетки молча согласились. Ну еще бы, они-то знали, что с Юрием Николаевичем лучше не спорить. А всем остальным пришлось подстраиваться и только мой младший брат, – очень поздний сюрприз от родителей, – восьмилетний Кирюха отнесся к дебатам спокойно. Подумаешь, прогулять последних два урока в школе, делов-то. 

Вздохнув и выкинув из головы все лишние мысли, принялась за работу. А то и правда уволит меня, крокодилище! 

– Хах! Вот крокодилом Глебку еще никто не называл. 

Незнакомый, чуть хриплый голос за спиной заставил меня замереть. Мысли хаотичным хороводом закружились в голове: ворчала я вслух, крокодилом начальника обозвала, видимо, тоже не только в мыслях. А что хуже всего, у моей прочувствованной речи, не предназначенной для чужих ушей, был свидетель. Дурацкий день! 

Подхватив нужную мне папку, я стремительно вернулась за свой стол и от всей души хлопнула подшивкой документов об столешницу, вскидывая взгляд на очень раннего посетителя. 

– А вы кто и по какому вопросу? 

В дверях, прислонившись плечом к косяку и прижимая небольшую запотевшую бутылку с водой к щеке, стоял странный тип. Нет, так-то он, конечно, был обычным: высокий подтянутый мужчина. Волосы чуть взъерошены. На носу солнцезащитные очки, мешающие рассмотреть взгляд утреннего посетителя, на запястье строгие мужские часы, которые никак не вязались с остальным образом незнакомца. Странными в нем были только два момента: пляжные шорты и белая льняная наполовину расстегнутая рубашка. И вроде бы лето на дворе, жара и так далее, но по рабочим вопросам к Глебу Викторовичу в таком виде не ходят. 

А значит, можно сделать вывод… 

– А я друг Глеба, – повторяя мои мысли, заговорил ранний посетитель, – Роман Сергеев. 

Имя мне не сказало ничего, не настолько мы тесно сотрудничаем с боссом, чтобы я знала всех его друзей. Да что там, у нас в офисе даже никто не знал точную дату его дня рождения. Скользнув взглядом по высокой фигуре этого друга, я непроизвольно поморщилась. Стойкий аромат вчерашнего веселья не могли заглушить ни кофе, ни жвачка. 

– Поздравляю вас с этим, – поджав губы, постаралась сохранить деловой тон. – Глеб Викторович у себя, сейчас уточню, сможет ли он принять вас. 

Очень не люблю пьющих мужчин. Точнее, я попросту боюсь пьяных. Фуу! Так что мое недовольство было вызвано не самим появлением Романа Сергеева, а его неповторимым ароматом. 

– Ух ты, какая строгая куколка, – выпрямившись, Роман поднял очки на голову и, прищурившись, улыбнулся мне как кот, только что слопавший крынку сметаны. Куколка, значит? Ну-ну. 

Специально погромче цокая каблучками по полу, направилась к двери начальника, а по дороге "случайно" смахнула рукой ту самую подшивку, что не так давно легла на мой стол. Хорошая подшивка, толстая. В папке с твердым переплетом. В общем, шум она произвела замечательный. А тихий страдальческий стон у меня за спиной звучал лучше всякой музыки.

 –  Мартынова, ты мне офис решила разгромить? – Викторович распахнул двери, а я, кажется, резко побледнела, ведь еще полшага и мой нос уже никогда бы не стал прежним.

– Глеб! 

– Глеб Викторович! 

В едином порыве воскликнули мы с  Сергеевым. Он возмущенно, я не скрывая своего испуга. 

– Куколка, ты цела? 

Роман быстро подошел к нам, и не обращая внимания на удивленный взгляд друга, развернул меня к себе. 

– Руки уберите, будьте так добры! – выворачиваясь из крепкой, но бережной хватки, пропыхтела, стараясь не дышать. 

– Ромка, ты что, знаком с моим секретарем? 

О-очень интересно, стоило один разочек уснуть на рабочем месте и я уже не помощница, а секретарь? Ладно, сейчас не время показывать, как я возмущена таким отношением "дорогого" шефа, но я запомнила! 

– Нет, – тем временем ответил Сергеев и нагло мне подмигнул, – но это не повод бить ее дверью!