Маруська

Глава 1 Не бойся своих желаний, бойся их исполнений

— Маруська!

В помещение влетает стройная женщина лет сорока. Лицо её бледнее листа, который лежит на моём рабочем столе. Ирина Николаевна мечется по кабинету: то открывает шкафы, то заглядывает под стол.

Меня ищет? Меня? Восьмидесятикилограммовую толстуху? Нет, я, конечно, сижу в самом дальнем углу за пышным фикусом, любезно притащенным главным бухгалтером – в лице всё той же Ирины Николаевны. Но всё равно: не может же она меня не видеть? Или… Да нет, для маразма рановато.

Отложила ручку и выглянула из-за цветочка, дабы женщина всё же заметила меня. Но дальше последовала ещё большая ересь. Может, головой ударилась?

— О, чёрт, чёрт, чёрт! Маруська, чтоб тебя! Вот куда ж тебя спрятать? — бухгалтерша остановилась в центре комнаты и бешено забегала глазами по тесному помещению, где ютились пять человек – сотрудники экономической части нашей фирмы.

— Ирин, что случилось? — поднимаясь со стула, спросил Юрий Геннадьевич.

Не буду вдаваться в подробности, кем он тут числится. Он, скорее всего, и сам не в курсе, как, в принципе, и остальные. Ведь всю работу выполняю я – скромная, затюканная толстушка, не смеющая отказать. По крайней мере, такой меня считают. А переубеждать их как‑то не хочется: мне и так неплохо. Платят, и ладно.

— Что случилось? Что случилось? — причитала перепуганная женщина. — Конец нам пришёл, Юрочка! Внеплановая проверка!

— Так у нас всё в порядке, — встряла я, не понимая, чего она боится и причём тут я. На кой меня прятать?! — Все отчёты готовы, таблицы сведены, зарплата посчитана! Чего вы боитесь?

— Македонского! У нас двое не на рабочем месте, да и ты ещё! — взревела Ирина Николаевна. — А он уже поднимается по лестнице, потому что я сказала, что лифт не работает!

— Зачем? — нет, у бедняги точно что‑то с головой. Зачем обманывать владельца фирмы, где она же и работает? Не боится?

— Дура ты, Маруська! Чтобы тебя успеть спрятать!

— Да зачем? — я всё никак не могла понять, что со мной не так. Я идеальный работник! Прихожу раньше всех, ухожу позже, помимо своей работы помогаю и коллегам.

Ирина Николаевна не ответила. Она побледнела ещё сильнее, стоило услышать тяжёлые шаги. И, честно сказать, женщина и меня ввела в некое подобие паники. Я даже присела на стул и опустила его пониже, стараясь оказаться под столом. Да я бы с радостью туда залезла, но под моим скромным рабочим местом помещаются только мои нескромные ножки.

Македонского я не видела ни разу. Обычно он предупреждал о своих визитах, и, по странной случайности, в эти дни мне давали выходной. Мол, поощрение за качественную работу и рвение. А я и не возражала. Судя по слухам, он тот ещё деспот.

— Юрка, — прошипела неожиданно Ирина Николаевна. Подскочив к мужчине, схватила за рукав пиджака и потащила ко мне. — Не стой истуканом, прячь ты эту толстуху…

Оп‑па‑на, а такого я ещё не слышала в лицо! За спиной‑то я прекрасно знаю, что обо мне говорят, но чтобы так… Обидно, конечно, но что уж обманываться – я толстуха. Хотя, когда смотрю на себя в зеркало, не вижу там безобразия. Ну, толстенькая, этакая пышная женщина: румяные щёчки, русые волосы, когда надо прикрывающие эти самые щёчки. Попа почти без целлюлита, приподнятая грудь, а между ними – талия. И рост, вполне подходящий для моих габаритов. Просто кость широкая, как говорит мама. Так что я себе нравлюсь, а к шёпоткам коллег уже давно привыкла. Да и не воспринимаю близко.

А зачем? Дружеских отношений у нас нет, даже приятельские отсутствуют. С самого начала работы в этой фирме меня воспринимали как что‑то типа «принеси‑подай». А когда я стала стремиться оказаться частью коллектива и вызывалась помочь в чём‑то, вот тогда на мою могучую шею и сели. Нет, я бесспорно сама виновата в нынешнем положении дел и прекрасно это осознаю, но не хочу ничего менять. А что менять? Слова чужих людей за спиной? Тех, кто и узнать меня не захотел? Разве это важно? Нет, лично для меня – нет! Сейчас меня больше волнуют деньги, которые я коплю на приобретение квартиры…

— Тимофей Вольдемарович, — услышала я лебезящий голос Ирины Николаевны.

Так хотелось выглянуть из‑за спин этих трясущихся «осин». До сих пор не могу поверить, что меня реально прячут. От начальства?

От абсурдности ситуации я даже потрясла головой. Ну мало ли, может, уснула на рабочем месте от недосыпа. Но нет: трясущиеся руки Ирины Николаевны, что та прятала за спиной, так и не пропали.

«Не сплю», — подумала я и решила следовать плану начальницы, то есть сливаться с местностью, а конкретно – притворяться цветущим фикусом.

— Ирина Николаевна, — прозвучал низкий голос, точно не принадлежащий нашему тщедушному Юрке.

И мне отчего‑то захотелось залезть под стол, и плевать, что собственные габариты не позволяют. Не проблема, умещусь. Главное – спрятаться от обладателя этого голоса, странно пускающего дрожь по всему телу. Конечно, от страха, от чего же ещё!

Властная аура накрыла с головой, и мне ещё больше захотелось стать невидимкой. Такое странное предчувствие накатило, чего‑то неизбежного и масштабного! Это как седьмое чувство: знаешь, что, если не скроешься, проблем не избежать, и никакое мягкое место тебя не спасёт, скорее накроет по полной своим размером, и тебе уже не выбраться.

Вот я и сидела тише воды и ниже травы, пока непосредственное начальство распинало Ирину Николаевну. Каюсь, мне не было жаль ни её, ни Юрку, ни отсутствующих. Даже немного наоборот: вот совсем чуть‑чуть на душе стало хорошо так. Ко мне никогда жалости не испытывали, когда приседали на шею и вынуждали оставаться допоздна и выполнять работу за них. Да, я тряпка. Но не могла отказать Ирине Николаевне, когда у той болела дочка, а в другой раз – сынок, а потом и мама, муж. Как и Маринке, нашей третьей девушке, новобрачной, у которой был молодой муж, требующий повышенного внимания и любви. Ну а я одна – мама не в счёт: она сама кого хочешь заставит за себя работать, а мне лишние деньги не помешают.