Маруся из Цыбулевки

Глава 11. Она желала оставаться женщиной

Подходя к дому Ольги Ивановны, Маруся заволновалась: а вдруг она не понравится начальнику на новой работе. Больше всего ей запомнилась фраза о том, что получать она будет в три раза больше. Это было бы неплохо. Сбережения свои она истратила на поездку и на покупку этого длинного платья, в котором никуда не пойдешь. Лучше бы купила себе новые джинсы или куртку. Вон, все какие модные ходят. А она, чтобы купить какую-то вещь, должна не один день экономить.

Ее размышления прервала Ольга, которая вышла из подъезда ей навстречу, едва увидев девушку из окна своей квартиры.

— Маруся, доброе утро. И прекрати переживать. Все будет в порядке. Но надо поторопиться. И запомни: сегодня будет твой первый рабочий день.

— Вы мне не говорили об этом. А как же больница? — удивилась девушка.

— Ты там больше не работаешь. Напишешь заявление, я отнесу в отдел кадров. А дальше разберешься. Я тебе добра желаю. Потом поблагодаришь.

Они сели в подъехавшее такси и помчались по еще нарядному городу. Люди торопились по своим делам, и уже больше никто не обращал на эту красоту никакого внимания. Всему свое время. Маруся даже не заметила, как они оказались на окраине города. В этом секторе были в основном частные дома. Машина остановилась у кованых ворот, которые привлекали внимание всех, кто впервые здесь побывал. Два волка на лесной поляне. Нет скорее всего волк и волчица. Если долго смотреть, то точно можно услышать вой самца, который задрал голову вверх и открыл пасть. Волчица стояла с ним рядом бок о бок. В небе светила луна. Маруся никак не могла отвести взгляд от этой завораживающей картины.

Расплатившись с таксистом, они подошли к калитке, и Ольга Ивановна позвонила. Раздался щелчок, и калитка открылась. Дом был большой, двухэтажный, не то что у них в Цыбулевке. Находился он в глубине двора. И они пошли по дорожке, присыпанной снегом. Видно было, что последние пару дней никто не убирался во дворе. По сторонам росли небольшие елочки. В центре находилась беседка, вокруг которой были посажены розы. Сейчас были видны только плети, но девушка уже представила, как красиво здесь летом и осенью. За домом был сад.

Дверь была открыта. Женщины сняли обувь, обули комнатные тапочки и попали в просторную комнату. Скорее всего она являлась гостиной. В камине еле слышно потрескивали дрова. На стенах висели картины, наверное, известных художников. Их фамилий и полотен девушка не знала. В Цыбулевской школе на это внимания не обращали. Ни к чему это было. Все равно завтра забудут, а кому надо, сам узнает. Так говорили сельские учителя. У другой стены разместились стеллажи с книгами. Маруся обвела взглядом всю эту красоту и заметила у окна женщину, которая сидела в инвалидном кресле.

Строгая и таинственная. Такой она показалась Марусе. В солнечных очках, скрывающих выражение глаз, по которым можно было бы понять, что она за человек.

— Доброе утро, Айрис Витольдовна. Как вы себя чувствуете? Мы не опоздали? — Ольга Ивановна поспешила к женщине.

— Все в порядке, Ольга.

— Айрис, вот и та, которую вы ждали. Маруся, поздоровайся с Айрис Витольдовной, — Ольга подтолкнула девушку к креслу. Та, наконец-то, отмерла и поздоровалась.

— Маруся, Айрис Витольдовна лежала у нас в отделении с инсультом. Помнишь ее? А теперь у нее есть некоторые проблемы с координацией движений. Ты и будешь у нее работать.

— Ольга, хватит. Если девушка согласна, то мы сами разберемся. Я тебя не задерживаю, и чай не предлагаю. Знаю, что ты спешишь на работу. Мы с тобой в расчете?

— Да, конечно. Все в порядке. До свидания. Скорейшего вам выздоровления, — Ольга повернулась, помахала рукой Марусе и вышла в коридор. Девушка наблюдала через окно, как она уходила, оставляя ее наедине с этой женщиной.

Конечно, она ее вспомнила. Целый месяц она лежала в их отделении. И целый месяц никому не было от нее покоя. То не так убрано. То не то на обед подали, будто здесь ресторан. И действительно на ужин ей приносили еду, которую она заказывала в ближайшем кафе. Она была для всех загадкой. И в любом своем состоянии желала оставаться женщиной. И даже в болезни. Поэтому как только ей стало легче, она постоянно требовала делать ей прическу и подкрашивать глаза и губы. Сама она этого делать не могла, потому что правая рука была частично парализована. Правда, волосы у нее были абсолютно седыми, и она не собиралась менять их цвет. За любую работу она платила деньги.

Так вот кто ее работодатель! Маруся стояла перед женщиной в инвалидном кресле, как ученица перед учителем и не знала, что сказать.

— Маруся, не стой передо мной, как истукан. Присаживайся на диван. Что сказала тебе Ольга? — Айрис сняла очки, словно надевала их специально, чтобы произвести впечатление.

— Ну, что я больше не работаю в больнице. И что платить мне будут в три раза больше, чем зарабатывает санитарка, — просто ответила девушка, смутившись от таких прямых вопросов.

Айрис рассмеялась, и сразу же ее лицо стало добрым. С морщинками в уголках глаз, как у бабушки.

— Ой, сколько там зарплата санитарки и сама знаю, так что получишь намного больше, — увидев глаза Маруси, засмеялась еще громче. В комнату вошла женщина в белом фартуке.

— Смотри, Галя, на это невинное дитя. Это Галина. Она приходит к 9.00, готовит обед и ужин. В 15.00 — уходит. А ты будешь моей помощницей. Поняла? Нет, вижу, что не понимаешь. Ты — не домработница. Ты — моя компаньонка. Правда, так сейчас не говорят. Значит, секретарь. Но есть одно условие: ты должна жить здесь, со мной.

Маруся закивала головой.

— А теперь бегом на свою квартиру за вещами. Все бери. Туда ты больше не вернешься, потому что ты мне понравилась. Я к тебе еще в больнице присматривалась. Галочка, вызови девочке такси, а то она что-то совсем растерялась. И договорись с таксистом, чтоб обратно привез. Приплати ему.

Маруся ехала в такси и не знала, радоваться ей или нет тем изменениям, которые так быстро нарушили ее размеренную жизнь.