Марьяна. Дочь Полоза

5

Хозяйка Ульяна выглядела бодрой и счастливой. Дядя Ярослав сам светился от радости воссоединения с семьей. Он очень хотел показать им меня. Его взгляд впился в мое лицо на мгновение, но потом...

— Знакомьтесь - Иоанн. — Оттолкнул он от себя мысль открыть секрет. — Мой подопечный и первый ученик Митора.

— Вонь с него смыть надо, — недовольно ответил парень и скинул седло со своей лошади.

— Вот и займись делом, — рыкнул дядя, но вовремя спохватился: — Пусть Тата им займется.

— Она же немая, — заволновалась хозяйка дома.— Давай я помогу мальчику? Что я там не видела? Как раз расскажу, что и к чему здесь.

Но мужчина не отступил от своего слова, даже когда жена попросила.

— Тата мне тогда зачем нужна? Чтобы хозяйка, жена боярина, работой челяди занималась? — грозно спросил хозяин и уже с большим теплом и участием взял женщину за руку. — Ты мне сейчас нужна. Не перечь мне.

Глаза мужчины стали теплыми, а дева томно вздохнула и вмиг простила мужу повышенный тон. Ласково погладив сына по голове, купец присел напротив него и бодрым голосом спросил:

— Помнишь дядюшку Радима и тетушку Семиславу?

Шестилетний мальчишка запрыгал на месте.

— Да, да, да, — заголосил он на всех ладах.

— Подарочки передали тебе. — Двоюродный братишка заполз отцу на колени и обнял того за шею.

Но я уже не смотрела в их сторону. Семейная идиллия привлекает мой взор, но все же выползшая из-за угла женщина в переднике и сером платье меня манила больше.

Я никогда раньше не видела таких людей.

У незнакомки было круглое лицо, черные волосы, узкие глаза и огромные губы. Пока она шла в мою сторону, ее глаза становились ее уже, а губы стали чвакать.

Шаг, чвак-чвак. Еще шажок, чвак - чвак.

Мне казалось, что она что-то постоянно жует и щурится, потому что не видит. Но женщина споро подошла ко мне и встала напротив, ожидая чего-то.

— Ты что? — толкнул меня Митор в спину рукоятью кнута. — Ни разу челядь не видел? — он скривился. Обтер кнут о тряпицу и, морщась, сказал: — Деревенщина необразованная.

Он проскочил внутрь дома, едва не по широкой дуге обходя меня. А я осталась стоять рядом с незнакомкой. Дядя тоже уже скрылся в доме, как и тетя. А я одна осталась.

Как там Митор говорил? Челядь?

— Здравствуйте, Тата, — улыбнулась женщине. — Мне бы помыться. Можно?

Женщина перестала чвакать, а ее узенькие глаза расширились. Но уже через мгновение она повела меня в баню. Где я попросила оставить меня одну вместе со своими вещами. Тут уж я не стала медлить. Боялась, что в любую секунду придет няня или кто-то из домашних. Поэтому быстро обмылась и немного присыпала лицо серой смесью. Мама почему-то была уверена, что Митор меня узнает, поэтому дала мне несколько снадобий. "Нюх собьет", — говорила она.

Стоило мне только обмотки на место вернуть да рубаху на тело напялить, как в баню заявился Митор во всей красе.

В одной рубашке и с целым тазом каких-то скляночек.

— Так и знал, что мыться не умеешь! — рыкнул он на меня и демонстративно повязал на нос цветастую косынку. — Раздевайся! Драить буду!

— Но я уже все. — Мне стало не по себе.

Вот и закончилась моя поездка в город. Если сейчас с меня стянут последнюю тряпку, то я не только как парень раскроюсь, но и как девица опозорюсь.

Не дамся! Без боя точно не дамся!

— А что ты принес? — отвлекаю его внимание от своего тела.

Взглядом указываю на целое скопление скляночек.

— Здесь снадобья заморские. С ароматами и без. Что-то для отбеливания, другое... — Он стал перечислять, доставая пузырьки и всматриваясь в надписи на деревянных крышечках. — Это дамы используют для...

В это время, я почти незаметным шагом направилась к двери. Мне оставался какой-то метр до выхода. Меня уже манила свобода и будущее, но огромная рука схватила меня за плечо.

Перепугавшись не на шутку, я закричала во всю глотку:

— Убивают, дядя Яр!!!

В дверь ворвалась перепуганная Тата, а я вырвалась из ослабевшего захвата отрока и дала деру. Сделала пару глубоких вдохов и тут же была поймана разозленным парнем.

— Что же ты делаешь, шельмец! — скручивал он меня в баранку. — Зачем на честных людей наговариваешь?! — рычал он мне в ухо.

А я начала на всех ладах выть.

— Спасите Христа ради!!! Убивают!!!

Внезапно Митор охнул. Отпустил меня. Я отскочила прочь и заметила, как перепуганная Тата держит поленце над поверженным парнем. Друг детства признаков жизни не подает и выглядит, как сваленное чучело на поле. Смотрю на женщину и вижу, как у той слезы наворачиваются. Она спешно откидывает деревяшку прочь и начинает пятиться прочь.

— Стой! — хватаю ее за подол серого платья, боясь оставаться наедине с поверженным парнем. — Тебя накажут за то, что мне помогла? — заглянула женщине в не такие уж и узкие глаза.

Она замахала головой и спешно начала что-то мычать и торопливо жестикулировать.

Немая, что с нее взять?

— Есть где его положить и сделать так, будто он напился браги? — моментально придумала я.

Вспомнила, как после церковных праздников Худобед просыпался на чужом дворе и совершенно не помнил, как там оказался. С Митором я хотела сделать точно так же.

А что?

Устал. Пошел, выпил. Прилег в теньке отдохнуть и всю память потерял. И голова болит не из-за удара, а потому что пить меньше надо.

Няня мою затею поддержала и даже достала пустой боченок, воняющий хлебным квасом.

Митора мы расположили в конюшне. Почти под бок его же кобыле. Посчитали, что если парень не поверит в головную боль от выпитого, то сможет ее списать на удар копытом.

Я вспомнила про тазик с заморскими снадобьями для моего купания. Если парень вспомнит, что шел меня мыть и найдет на месте преступления свои вещи, то мне точно несдобровать. Вернулась за предметами роскоши. Кое-что понюхала, поняла, что некоторые ароматы мне совсем не нравятся, а другие больше на масло похожи. Оделась в приличного ученика купца и пошла относить снадобья в дом. Но тут из денника вышел помятый Митор. Щупает свою голову и... Находит взглядом меня.