Марьяна. Дочь Полоза

14

За воротами нас встретила толпа. Дети стояли ближе всех, и они резко отличались от нас.

На их телах были либо застиранные вещи, либо вовсе грязные робы. Некоторые бояре зажимали носы и говорили, что в Нижнем городе смердит. Они били по рукам особо наглых холопов, которые тянулись прикоснуться к лошади или повозке.

Неужели князь этого не замечает?

Но князь всё видел. Восседал на своём коне и смотрел на всех, как будто оценивал. Самые кичливые в конец нашего шествия ушли, чтобы глаза доброму люду не мозолить. А самые ушлые холопы смирнели ненадолго и прекращали телегу от шествия отбивать. Дружинник зычно кхекнул и толпа людская вовсе перестала под копытами путаться. Так и дошли до Нижнего храма.

А дальше началась настоящая суета, в которой было трудно разобраться. Телеги становились в ряд. Бочки, корзинки и ящики открывались. Чаны с горячей похлебкой выставляли на всеобщее обозрение. И тут же к ним подходили взрослые холопы со своими тарами. У кого была просто тарелка, кому в кувшин наливали, другим в какие-то черепки. Ученики и бояре занимались распределением продуктов, а князь стоял вместе с дружинником и выслушивал людские крики.

Кто-то жаловался на крыс, другие на то, что ему зерна мало дали, другим стало неудобно ходить по улицам, где завалинки преграждают весь путь. Большинство говорили про еду, и как плохо с ними хозяева обращаются. Я слышала чужие имена и род, к которому они относились. Люди норовили потрогать князя и упасть ему в ноги, но Беримир быстро ставил всех на ноги и защищал князя от чужих прикосновений.

Я раздавала готовые лепешки, пока рядом со мной раскладывали полевую кухню. В огромных ямах разжигали костры, вывешивались пустые чугунки. Ставили тряпичную ограду. Люди подходили туда и... мылись. Их поливали из черпаков, а потом посыпали чем-то и отправляли в баню. Баня была тут же растоплена. И, как я заметила, здесь не было ни одного из рабочего люда. Только те, кого и за людей не считали.

Вскоре к столам стали подходить дети, и чаще всего они просили добавить им еще пару ложек для работающих родителей. На что им привычно отвечали: "знаем мы ваших родителей. Разбойники и распутные бабы. Пшли отсюда!"

Не знаю почему, но я так сильно впечатлилась этим "Пшли отсюда", стала таким детям выдавать по несколько лепешек. А потом у меня все закончилось. Только голодные глаза напротив остались.

— Дайте им побольше похлебки, — растерянно попросила я. — У меня хлеб для них кончился.

— Ага, как же, — вздернула нос женщина. — А чем я хозяйских свиней кормить буду?

Она работница у боярина. Чем я могу ее переубедить?

Ребенка она не послушает. Разве что...

Я взяла ложку, которой она счищала варево со стенок и зачерпнула бульон. Подула и на глазах у всех взяла в рот.

— Зачем же ты такую сытную кашу свиньям отдашь? — я говорила вовсе свое горло, чтобы меня заметили. — Похлебка добро, сварена, наваристый бульон — грех, труд кухарки переводить себе под ноги. Раз такой великий человек, как я ем, то и простой холоп все стенки оближет!

И тут меня тишина поглотила.

Правильно. "Отбросы" в рот взяла. Можно сказать, сравнила бояр с холопами, но в то же время я попыталась сказать о хорошей готовке кухарки.

Меня затрясло. Я уже приготовилась к смеху. Но тут рядом со мной встал княжеский муж и сам князь. Они из одного половника попробовали варево и сыто вытерли свои усы.

— Добро сварено! — зычно повторил князь. — Сегодняшняя еда достойна идти в желудке людские! Давайте съедим все, чтобы свиньям не досталось.

И тут все, кто кухню эту разворачивал, радостно затрясли поварешками. Все, что было в чанах с новыми эмоциями, стало уходить холопам в руки.

— Ты не испугался высказаться, — тихо сказал князь и проследил за моими трясущимися коленками. — Расти быстрее. Станешь добрым Бояром. Жду новостей о тебе в тереме. А они, поверь мне, будут, — подмигнул мне мужчина и пошел по рядам с провиантом.

То тут, то там, он пробовал пару капель "остатков" и приказывал отдать холопам, а не волочить это на боярские свинарники.

Кажется, у нас очень хороший князь.

Тут я ощутила взгляд на себе и развернулась.

Ано сидела на лестнице храма и медленно кормила младшую сестричку. Она то и дело бросала взгляд на меня, думая, что не замечаю.

Взяв немного снеди, я подошла к сестричкам и отдала им. Младшая тут же схватила горбушку хлеба и сыр, а старшая — бровки нахмурила, волком посмотрела и подбородок важно вздернула.

— Радуйся, доброе дело сделал. Сирот покормил - перед богом единым очистился!

Она такая забавная в своем виде грозной гусыни, сидящей на яйцах.

— Хотите, спрошу про работу для вас?

— Ничего не надо! — рыкнула на меня девчонка, пока сестра усердно жевала хлеб. — Ты сгноишь нас на работе!

— Как хочешь, — я встала и хотела уйти.

Но тут ощутила теплые пальчики, которые поймали мою руку. Ано стояла совсем рядом, смирено склонив голову.

— Если Евку можно брать, то я пойду, — тихо прошептала она.

— Я найду вам работу, — тихо пообещала девочке и погладила по волосам.