Марьяна. Дочь Полоза

22

— Изучением нашего права все мужи занимаются, — рассказывал учитель, меряя комнатку шагами. — Закон, который вывел сам князь, мы должны чтить и блюсти. За смерть брата или отца отвечать смертью или выплатой непосильной. Такой, чтобы недруг на работе сгинул...

Я сидела и ловила каждое слово старого мужчины. Многие из ребят не сводили с него взгляда. Сегодня было очень интересное занятие. Наверное, учитель о законе заговорил в связи с недавними событиями. Каждый из учеников знал, что произошло со мной и племянником. Теперь все ждали, чем это закончится. Ведь не каждый день детей из города воруют.

А я вела свое расследование.

Тота нашли быстро. Он никуда и не исчезал. Ждал, когда его позовут. И ведь знал, что именно его позовут.

С его тела и лица только начали сходить синяки. Он хромал на одну ногу и неуклюже придерживал левую руку. Одна сторона лица сильно опухла. В целом холоп выглядел едва живым, и любое дуновение ветерка могло опрокинуть его на землю. Но он стоял в тесном проеме между домами и смотрел заплывшим глазом на нас. Мне даже совестно немного было, когда вместе с братьями — дружинниками, нашла его. Оказалось, он жил в небольшой каморке под лестницей местного дома для общего ночлега. Здесь его знали как посыльного и по имени не называли. Я даже заподозрила, что Тота не существует, пока искала его. Хорошо, что сторожилы на посту, знали почти все и обо всех.

— Здравия желаю, — поздоровалась с парнем и спрыгнула с коня. — Не больно?

Указала на его синий глаз и только потом поняла, что его рту не хватает пару зубов. Сильно же досталось парню.

— Зачем пришел? — не отличался он особым желанием разговаривать со мной.

— Добрее будь, — Вадим рассматривал опухшее лицо холопа.

Олег открыто посмеивался за неудачным спасителем и тыкал в Тота пальцем. Холопу это не нравилось и все сильнее напоминал мне загнанного зверька.

— Олег, перестань! — рыкнула на парня, тот от неожиданности подавился. А я протянула руку холопу и погладила его по плечу: — Не обращай на дуралея внимание. Я пришел поблагодарить, а они меня сопровождают. Сам понимаешь, время неспокойное, и детей одних никуда не отпускают.

Тот поначалу хотел сказать что-то резкое и сбежать, но... Я держала его крепко. Мне даже вспомнилось, как я Митора любила по голове гладить и постоянно искала с ним встречи в детстве. Парень ни к кому не привязывался, но со мной он мог гулять целый день. Мама его один раз назвала диким волком, так чтобы никто не слышал.

— Вот, — достала ему серебряник и у того глаза заблестели.

— Это наша куна? — выхватил парень монету и попробовал на зуб. — Это твое "спасибо"?

— Да, — улыбнулась. — Но у меня еще есть к тебе просьба. Согласишься — получишь работу.

— Стой, Ян, — внезапно перебил меня Вадим и быстро приблизился ко мне и оттеснил от холопа. Гляда на Тота, недоверчиво и строго заговорил, смотря прямо в глаза холопу: — Ты назвал деньги куной. При этом впервые увидел наше серебро. Какие деньги до этого ты держал в руках?

Что? Зачем это дружиннику?

— Вадим, ты делаешь...

Я хотела отойти от защитника, но парень не дал. Вадим пристально смотрел в глаза холопу. И внезапно... Тот усмехнулся.

— Дирхем - торговая монета и к нам попадает крайне редко. Князь задерживает чужестранную монету в своих руках, чтобы дать нашим деньгам силу. А та мелочь, что ходит у нас, есть только у торговцев. И то не у всех. А у тех, кто торгует с племенами и арабами. А знаешь, куда тебя везли с Данияром? В сторону шелкового пути, — быстро процедил сквозь зубы Вадим.

Не успел он закончить разговор, как Тот, сжал кулаки и посмотрел так, будто ему нечего терять. И в его взгляде читалась слепая уверенность в своей правоте.

— А вы что хотели? — внезапно прошипел Тот и посмотрел мне в глаза. На его лице появился животный оскал, но бежать он не собирался. Готов был принять свою судьбу прям здесь, в закутке между заваленными домишками. — Рабов и холопов продают чужеземцам. Разъединяют семьи и убивают неугодных прямо перед лицами родственников. Но никто из Вас об этом не знает. Что там? Еще одна муха сдохла? Ну ничего, наплодятся! — он рычал, смотря на меня и нагло усмехаясь. — А стоило тронуть одного из Вас, как вы завозились, как разъяренный осиный рой!

— Свинья! — внезапно заревел Олег и бросился к холопу с кулаками, но... Вадим перехватил брата и вывернул ему руки за спину. — Ты его защищаешь? Он хотел перебить всех! — кричал Олег.

Но дружинник лишь усилил хватку и строго посмотрел на меня. Он следил, чтобы я не смела тронуть холопа. Но я и без этого не могу тронуть холопа. Понимаю, что Тот продал меня и он же меня спас.

— Тот, хватит притворяться дуралеем! — я впервые услышала, как Вадим повысил голос. — Скажи, ты ведь специально это сделал? Навел торговцев на того, за кем точно пошлют погоню. И все это, чтобы спасти жителей Нижнего города! И ты сам согласился продать боярских детей, чтобы знать, на кого из невольников указать. Чтобы дружина и князь нашли, за что зацепиться при расследовании!

— О чем ты говоришь, брат? — перестал сопротивляться Олег. — Он же глупый, и глаза у него рыбьи!

— Если бы он действительно хотел продать Иоанна и Данияра, то не спешил их спасти. Смотри, как его избили, когда он попытался остановить вывоз "товара" в первый раз. И даже когда не смог предотвратить это. Еле живой приполз к тетушке Ульяне. При этом его едва не вышвырнули на воротах в Верхний город. Если бы он чего-то из этого не сделал, то наших друзей уже бы не нашли. А также, отец теперь допрашивает тех торговцев и раскрывает дело о пропаже людей из Нижнего города.

Я стояла, открыв рот, и не могла поверить в услышанное.

— Тот ловил большую рыбу на живца, — Вадим, наконец, освободил брата и строго посмотрел на меня. — Он прав. Чтобы за торговлю людьми принялись дружинники, нужно было найти особенную наживку.

Я все это понимала. Но то, что случилось с Данияром, меня тревожило сильнее. Мой племянник сильно пострадал, пока на нас "ловили крупную рыбу".