Марьяна. Дочь Полоза

36

В пути я собирала много травок и деревяшек, надеясь получить из этого что-то стоящее. И не представляла, что дома меня встретит Ярослав и Митор.

Перемену в родном городе я ощутила сразу на подъезде. Ворота были приветливо распахнуты. Внутрь рвался народ. И если бы не дружба с княжескими детьми, то стоять бы нам в той толпе до захода солнца. Улицы были оживленными. Даже темные переулки пестрели группками из людей. Все, потому что корабль дяди привез много диковинных товаров, и каждый хотел, если не купить, то хотя бы посмотреть на них.

Вадим с Олегом воодушевились и пошли смотреть. Боялись, что до вечера там все растащат. Поэтому я отправилась за ними. Уже на подходе к пристани было тесно. Вадим взял меня за руку и поволок ближе к наскоро сложенному постаменту. На деревянных бочках стоял мужчина и показывал привезенный товар.

— Перец! Придаст пикантности вашим блюдам и огонек вашим чувствам!

Высокий, статный торговец в синем кафтане и высокой мурмолке. Он смотрел на всех сверху вниз и цеплял своей отстраненностью и холодом. Сразу было видно, что он не от мира сего. Торговец точно знал, с какой стороны задают вопрос и кто готов заплатить. Он привлекал своей загадочностью, так же как и странный товар.

Митор приехал!

Во все глаза смотрела на давнего друга и не узнавала за маской серьезного купца. Парень не видел меня. Его взгляд смотрел поверх голов собравшихся, понимая, что среди зевак и бедняков нет настоящих покупателей. Но зачем-то он ведь рассказывал о ценности своего товара. На секунду наши взгляды встретились, но Митор быстро перевел все свое внимание в другую сторону. Отчего-то мне стало не по себе. Будто давний друг не захотел со мной даже словом перемолвиться.

Решила домой идти, нужно Ульяне показаться и по хозяйству помочь. Дядя наверняка не один приехал. Пир горой стоять будет. Медовухи просить будут или взвар. Надо идти, пока сердцу еще больнее не стало от безразличия родного человека.

Сделала шаг назад и только сейчас ощутила горячую руку Вадима. Как наши пальцы переплелись, пока в толпе боялись потеряться. Сильная мужская длань казалась мне деревянной. Сила молодецкая переполняет мужское тело. Взгляд ясный на меня глядит. Но недруга видит перед собой. Что-то другое плескается в его сознании. Сильное, могучее и неизбежное. Через руку мне передается. И я смотрю, как заяц смотрит на охотника - робею и теряю дыхание.

Странные чувства стали проявляться. Вздрогнула. Вдохнула горячий воздух. Руку свою из плена вырвала. Натянула улыбку на лицо, хотела пошутить и певчей птичкой упорхнуть прочь от дружинника. Не вышло. Из захвата рук я вырвалась, а от взгляда чужого, горячего - нет. Воздухом подавилась. Рыбкой юркнула в толпу и была такова.

Сбежала. Глупо и трусливо оставила все эмоции позади. Не стала разбираться в чужих мыслях. Испугалась, что мысли друга мне не понравятся. Захотела оставить все на потом. Авось, все как-нибудь сложиться.

А дома у Ульяны была суета, которая понесла меня. Подхватила под белы рученьки и закружила.

Не только дядя вернулся с дальних берегов. Мама встретила меня у порога.

Семислава строго смотрела на то, как я приближаюсь. Следила за тем, как иду, как разгоняюсь и падаю ей в руки. Матушка меня тут же на ноги поставила и стала рассматривать со всех сторон, будто не верила, что целёхонькой вернулась.

Облегчённо вздохнув, она укрыла меня своим теплом. Завернула в аромат целебных трав и укутала в ласку и родительскую нежность.

— Доченька, — едва слышно прошептала она и поцеловала щеки, лобик и носик. — Все былое прочь с лица родного на ночь, — все ее общение было всегда похоже на заговоры. — Я жду подробностей твоего приключения, но сначала...

В дом мы вошли порознь. Я попала в руки дяде, увидела отца, который с братом на руках пил взвар вместе с другими гостями. Радим меня тоже заметил. Его взгляд изменился, а на губах появилась едва заметная улыбка.

Родители не стали перед всеми раскрывать мою личность, поэтому нам можно было лишь тихо порадоваться встрече. Но даже так, я рада увидеть папу и маму. А с братиком хочу побольше поговорить.

Оказывается, я не все знаю о своей семье, и мне еще многому придется учиться.